Тайна гибели академика Сергея Королёва: трагическая случайность или злой умысел?

Автор: Styx
Опубликовано: 161 день назад (17 марта 2019)
Рубрика: Без рубрики
Редактировалось: 2 раза — последний 17 марта 2019
0
Голосов: 0
Главный конструктор советских ракет академик Сергей Павлович Королёв (1907-1966) стал известен стране только после своей безвременной кончины на операционном столе.

«Королёв погиб!»
Все, кто комментировал роковую для Сергея Королёва операцию, сходятся на том, что имела место целая цепь грубейших врачебных ошибок. Приглашённый на консультацию, ввиду возникших при операции непредвиденных осложнений, знаменитый хирург Александр Вишневский (сын не менее знаменитого врача Александра Васильевича Вишневского), говорил спустя четыре года Борису Чертоку: «Королёв... должен был жить!»
Академик Фёдор Углов в вышедшей в 1984 году книге «Под белой мантией» в зашифрованном виде, не называя имён, рассказал про роковую операцию таким образом, что все, кто хоть что-то об этом слышал, сразу поняли, о ком идёт речь и кто был виноват в трагедии. Журналист Ярослав Голованов, выпустивший в 1994 году книгу «Королёв: мифы и факты» утверждает: «Королёв не умер. Королёв погиб!»
Академик Борис Черток в своих мемуарах «Ракеты и люди» резюмировал этот случай (и другие подобные): «Круговая порука врачей, которую принято именовать “корпоративной этикой”, делает практически недоказуемым любое убийство [в подобных обстоятельствах]».

Королёв нацеливался на Марс.
Понятно, что даже сейчас, по прошествии более чем полустолетия, невозможно обвинять конкретных людей в заговоре с целью покушения на убийство главного конструктора под видом врачебной ошибки и неудачно проведённой операции. За исключением, конечно, общего и расплывчатого указания на то, что гибель Сергея Королёва была выгодна тем, кто не желал сохранения Советским Союзом лидерства в космической гонке. И прежде всего – тем, кто не хотел, чтобы советские космонавты полетели на Луну или на Марс раньше американцев.
Поэтому можно дать только информацию о том, какие существовали пути развития советской космонавтики в то время, как они реализовывались при жизни Королёва и после его гибели, и кто стоял за теми или иными принимавшимися на сей счёт решениями.
В 2008 году вышла в свет книга бывшего ведущего конструктора НПО «Энергия» Владимира Бугрова «Марсианский проект Королёва». Её автор утверждает, что главной целью Королёва было создание тяжёлого межпланетного корабля (ТМК) для осуществления пилотируемой экспедиции к Марсу. При наличии целеустремлённости и воли у политического руководства страны эту задачу можно было осуществить до конца 1970-х годов. Отдельной лунной программы у ОКБ-1 вначале не было, и советско-американская лунная гонка – позднейший миф.

Лунная гонка была навязана.
В отделе No 9 ОКБ-1, созданном в 1957 году под руководством Михаила Тихонравова, разрабатывались два головных проекта. Первый – космический корабль «Восток» для пилотируемого полёта вокруг Земли. Второй – на перспективу, уже упомянутый ТМК. Знаменитая ракета-носитель Н-1 разрабатывалась первоначально именно под ТМК.
3 августа 1964 года вышло секретное постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О работах по исследованию Луны и космического пространства». Приоритетными в нём устанавливались две задачи. Первая – пилотируемый облёт Луны. Эту задачу с помощью ракеты УР-500 ( «Протон») предполагалось выполнить конструкторскому бюро в главе с Владимиром Челомеем не позднее первого полугодия 1967 года. Вторая – высадка космонавтов на Луне с возвращением на Землю. Эту работу должно было осуществить КБ Королёва с помощью Н-1 до конца 1968 года. Постановление No 655-258 оказалось последним по космосу, принятым при Хрущёве. В октябре 1964 года страну возглавил Леонид Брежнев. Но задачи ОКБ-1 остались прежними.

Конкуренция и интриги.
В отличие от США, которые, после отставания от СССР с запуском первого спутника и первого космонавта, сконцентрировали любые работы по космосу в одном учреждении – НАСА, Хрущёв развёл в СССР конкуренцию конструкторских коллективов за государственные заказы. Это мешало сосредоточить все усилия советской космической отрасли на выполнении какой-то одной главной задачи.
Неоднократно высказывалось мнение, что после гибели Королёва в январе 1966 года его преемник Василий Мишин тормозил реализацию лунной программы. Бугров этого не подтверждает. По его мнению, Мишин делал всё для её скорейшего выполнения, понимая, что от этого теперь зависит и заветный проект ТМК.
В 1974 году, после коллективного письма в ЦК КПСС некоторых заместителей Мишина, последний был снят с должности Главного конструктора, а ОКБ-1 слито с ОКБ-456, занимавшимся разработкой двигателей, в НПО «Энергия». Его начальником был назначен академик Валентин Глушко, возглавлявший ОКБ-456. Ранее Глушко не получил заказа на создание двигателей для Н-1 и стал непримиримым противником этого королёвского проекта. Его назначение и сосредоточение в его руках всех работ по космической тематике означало окончательный крах проектов Н-1 и ТМК и любых связанных с ними надежд.

Копирование американцев.
Характерно, что все решения высшего руководства СССР по развитию космической отрасли повторяли американские. Так, постановление от 3 августа 1964 года появилось в ответ на обещание президента США Джона Кеннеди доставить американцев на Луну до 1970 года. В 1969 году, когда американцы облетели Луну, а потом высадились на неё, в НАСА была сделана приоритетной программа «Скайлэб» по созданию долговременной орбитальной станции (ДОС). В том же году Политбюро поставило ОКБ Мишина задачу создания советской ДОС «Салют».
В 1972 году из НАСА уволился главный конструктор ракет «Сатурн» Вернер фон Браун, всю жизнь вынашивавший мечту о полёте к Марсу. В том же году НАСА сформулировало задачу создания многоразового космического корабля («челнока»). Аналогичный проект «Буран—Энергия» стал главным и в новом советском НПО «Энергия», организованном два года спустя.

Смогли бы наши космонавты прогуляться по Марсу?
Что могло произойти в советской космической отрасли, проживи Сергей Павлович Королёв ещё несколько лет? Работы по Н-1 отставали от задач лунной программы из-за трудностей, испытываемых в КБ Николая Кузнецова при создании двигателей для этой ракеты. Тем не менее в 1974 году эта ракета, наконец, могла нормально полететь, согласно мемуарам Бугрова. Требовалась воля, чтобы довести этот проект до конца.
Мишин не обладал таким авторитетом, как его великий предшественник. Королёва вряд ли удалось бы так легко снять с должности. Возможно, он сумел бы отстоять перед руководством страны приоритет своей марсианской программы, а работу над ДОС поручить одному КБ Челомея (где она и начиналась, и как пытался сделать Мишин). Вероятно, он смог бы довести до победного конца работу над ракетой-носителем Н-1. Тогда пилотируемый полёт к Марсу встал бы в порядок дня. Такой полёт был способен эффектно вернуть Советскому Союзу триумфальное лидерство в соревновании сверхдержав в космосе.

Пишет Staryiy.
Советский HI-FI и его создатели. | У берегов Камчатки в декабре 2018г. взорвался метеорит.
Теги: космос
Комментарии (1)
Styx # 17 марта 2019 в 11:38 0
От чего умер С.П. Королёв.

Казалось бы, уж наш то гениальный космический конструктор Королёв, мог рассчитывать на медицинскую помощь по высшему разряду, но, на тебе!- умер от кремлёвской медицины, как простой водопроводчик в провинциальной БСМП!
При своей внешности крепыша- боровика, похожего на боксёра или борца среднего веса, Сергей Павлович Королёв был очень нездоровым человеком. В конце пятидесятых годов у него выявили мерцательную аритмию.
Лекарств от этой напасти у нас в то время – не было и сердечные неприятности Королёв пытался «гасить» бесполезным валидолом.Беспокоили его сильные боли в сердце и высокое артериальное давление.
Цитаты из писем С.П.Королева:
«В дни наших неприятностей особенно тяжело и трудно, иногда побаливает сердечко и я исправно и в больших довольно дозах принимаю валидол",
"Одно могу сказать: стал очень сильно и заметно уставать".
"Стараюсь беречь силы, отдыхать и сохранять спокойствие, но устаю как-то совершено необычно сильно",
"...Все время в каком-то состоянии утомления и напряжения... Мне нельзя и виду показать, что я волнуюсь. И я держусь изо всех сил»…….
Но, несмотря на такие симптомы, С.П. Королёв ни разу не был госпитализирован для планового лечения!
Посетила Королева и еще одна напасть – он стал глохнуть. Известный сурдолог, М.М.Эфрусси выписал Королеву слуховой аппарат, воспользоваться которым он уже не успел…
Но главной проблемой Королёва были кишечные кровотечения. Одна из хирургов, участвовавших в роковой операции у С.П,Королева, П.Н.Мошенцева пишет: «Однажды он проснулся в луже крови….» Это относят то к 1965, то 1966 году.
Однако Голованов пишет иначе. «Началось это давно, еще летом 1962 года - сразу после полета Николаева и Поповича, со страшного ночного приступа желудочно-кишечных болей, когда "скорая" увезла его в больницу.
На следующий день его осмотрел знаменитый профессор Маят .
Диагноз: "изъязвление сфинктера",- читаем в книге Я.Голованова.
Возможно, авторы этих воспоминаний, что то путают: не бывает массивных кровотечений и сильных болей при этом заболевании. Не мог Маят поставить такой диагноз.
Кровотечения в дальнейшем неоднократно повторялись.
В 1966 году врачи установили, кто кровит - полип в прямой кишке.
Было принято решение об удаление полипа.
11 января министр здравоохранения СССР хирург Б. В. Петровский сделал биопсию- взял кусочек полипа через ректоскоп. При этом возникло массивное кровотечение..
С его слов, гистологическое исследование установило доброкачественный характер полипа.
Далее – сплошные загадки, недоговорённости, ошибки.
Операцию по полному удалению «полипа» назначили на пятницу, то есть- перед воскресеньем.
По своему опыту знаю, что в хирургии стараются не делать уж очень ответственных операций перед выходными! Кроме того, в этот день в Кремлёвской больнице отсутствовал её главный хирург Маят и консультант А.А. Вишневский.
О предоперационной подготовке ничего не известно. Но учитывая весь последующий бардак – она вообще не проводилась!
11 января Королёв потерял много крови при взятии биопсии, но сведений о том, что эту кровопотерю как то восполняли – нет.
Королёв страдает мерцательной аритмией, но по свидетельству сотрудников больницы, ему ни разу не делалась ЭКГ!
Королёв перенёс перелом нижней челюсти и , вследствие этого, не мог полностью открыть рот, но ни ЛОР врач, ни анестезиолог его перед операцией не осматривали. В дальнейшем травма челюсти сыграет роковую роль.
Королёв был гиперстеником ,и у него была короткая шея.
Когда об этом спросили у Петровского, он ответил:
- А Королёв скрывал, что у него шея – короткая.(!!!!)
Операция началась утром 14 января 1966 года . Под масочным наркозом Петровский вновь попытался взять кусочек полипа, через прямую кишку.
Этот момент совершенно не понятен и никак не комментируется в доступных источниках.
Ведь уже была биопсия 11 января!
Со слов Петровского и нашего главного патологоанатома Струкова известно, что по этой, второй биопсии был установлен диагноз САРКОМЫ прямой кишки, то есть – злокачественная опухоль.
Но при первом гистологическом анализе была установлена доброкачественная природа опухоли!
Интраоперационная биопсия для того и делается, что бы определится с объёмом операции.
При саркоме – один объём, при доброкачественном полипе – совсем другой.
При этом Петровский утверждал в дальнейшем, что не вызывал Струкова для исследования материала биопсии и вообще не знает, кто делал анализ ткани «полипа».
Очень непонятный момент!
Если мы, хирурги, планируем взятие биопсии, как этап операции – обязательно делаем заявку патологоанатомам . Предупреждаем гистологов: «Ребята, такого то числа, примерно в 11.20 мы возьмём кусочек опухоли оттуда- то. Предполагаем – то -то. Кто будет делать анализ, и как нам сообщите?»
А тут – полная неразбериха!
Ведь были, значит, сомнения в первом анализе опухоли? Логично ведь, в таком случаи, было бы пригласить для исследования опухоли авторитетного специалиста. Почему Петровский не помнил такого важного момента?
В 1973 году газета "Вашингтон пост" напечатала статью одного врача, эмигрировавшего из СССР, который утверждал, что никакой саркомы не было, был полип и Королев погиб в результате медицинской ошибки.
Эту же версию поддерживал и известный хирург академик АМН Ф.Г. Углов, напечатав некое мемуарное эссе, в котором нет фамилий ни Петровского, ни Королева, но то, что речь идет именно о них, ясно и без фамилий.
Примечательно, что комментариев этой истории Я.К.Голованов во время работы над книгой наслушался достаточно. А.М.Ганичкин, профессор-онколог, говорил ему: «Видите ли, саркома прямой кишки в медицинской литературе практически не описана... Впрочем, министру здравоохранения виднее...».
Б.В.Петровского это вопрос не смутил: «Да, саркома прямой кишки - очень редкое заболевание, из всех возможных видов злокачественных опухолей прямой кишки она составляет менее одного процента. Это отмечал в своих работах и такой крупнейший наш онколог, как Николай Николаевич Петров. У Королева была именно ангиосаркома прямой кишки...
Не думаю, что Петровский лукавит: если бы врали, придумали бы более подходящую опухоль, а не редкую, вызывающую вопросы, саркому.
При поведении второй биопсии вновь открылось массивное кровотечение.
Петровский прекращает манипуляции в прямой кишке и вскрывает брюшную полость больного. При её ревизии обнаруживается большая, спаянная с окружающими тканями опухоль прямой кишки.
Наркоз давали Савинов и Ефуни. Так, как масочного наркоза для полостной операции было в этом случаи недостаточно, Савинов пригласил в операционную анестезиолога Георгия Яковлевича Гебель.
Гебель сразу ввел Сергею Павловичу релаксанты - препараты, снимающие напряжение мышц, но одновременно выключающие самостоятельное дыхание.
Теперь надо было дышать за Королева. Как? Маска недостаточно.
Стали пытаться ввести через рот в трахею Королёва интубационную трубку, через которую в дальнейшем дышит за больного наркозный аппарат, или анестезиолог « в ручную» нагнетает воздух в лёгкие больного мешком Амбу или «гормошкой».
Но многократные попытки заинтубирвать больного – не удавались. В течении длительного времени адекватной вентиляции лёгких не было.
И это у больного с тяжёлым заболевание сердца, после кровопотери!
Тут- то только и узнали, что у больного была сломана челюсть и шея у него – короткая!
Здесь же выяснилось, что кончился кислород в баллонах наркозного аппарата!
В конце концов прибегли к трахеотомии: через разрез на «горле» в трахею ввели трубку и стали «дышать» через неё.
Простому человеку в самой пропащей ЦРБ её сделали бы сразу, как только выявили такие трудности интубации.
Или, что ещё лучше - прекратили бы операцию, «раздышали» больного и взяли бы его в операционную вновь, после нескольких дней подготовки.
Но, по-видимому, отступать было не в правилах министра Петровского.
Операция была продолжена.
Вишневский устранился от операции. Злые языки утверждают, что он заявил: « Я трупы – не оперирую!». Мне трудно поверить, что это было сказано именно так.
Тут можно вспомнить, что именно благодаря агрессивному внедрению кланом Вишневским в нашей стране «местной анестезии» в ущерб развитию наркоза, мы на многие годы отстали от Запада в хирургии сердца и лёгких.
Всю прелесть недоразвитой советской анестезиологии Королёв почувствовал на себе
Петровский произвёл удаление прямой кишки с частью сигмовидной кишки и вывел колостому на переднюю брюшную стенку.
Может быть онкологи меня поправят, но нет большого смысла в удалении такой опухоли полностью. У ослабленного и соматически отягощённого больного логичнее было бы ограничиться простым выведением стомы, без удаления опухоли. Сроки выживания после обоих операций – примерно одинаковые.
Но простое выведение стомы – намного проще и менее травматично.
В дальнейшем, после компенсации больного, можно было бы произвести удаление самой опухоли вторым этапом.
Операция закончилась.
Тут есть момент, который меня особенно озадачивает.
Петровский и Вишневский поспешили в ординаторскую пить чай с бубликами. Перед этим они на ходу поговорили с женой Королёва и рассказали про объём операции.
В операционной остались только ещё не проснувшийся Королёв и анестезиолог Гебель.
Внезапно лицо Королёва исказилось гримасой боли и зрачки – поползли: стали максимально широкими и без реакции на свет. Остановилось сердце и дыхание.
Т.е. никто не остался проследить, как будет просыпаться больной, какие у него будут показатели давления, дыхания и пульса….
Гебель с криками побежал в ординаторскую. Прибежали Петровский и Вишневский, долго пытались ввести в сердце адреналин и т.д.
Но всё – напрасно: через 30 минут после окончания операции Сергей Павлович Королёв умер.
Некоторые источники утверждают, что у Королёва кроме всего прочего развилось нарушение свёртываемости крови ( синдром ДВС)- из всех ранок и проколов стала течь кровь.
Найти на сайте: параметры поиска