Тайна гибели Машерова.

Автор:
Опубликовано: 2404 дня назад (15 мая 2012)
Рубрика: Их знают все.
Редактировалось: 5 раз — последний 15 мая 2012
+1
Голосов: 1


Сколько раз за эти годы, встречаясь с самыми разными людьми, я слышал рассказы о таинственной гибели первого секретаря ЦК Компартии Белоруссии Машерова. Всем очень хотелось верить, что это очередное преступление коррумпированных мафиозных структур, стоявших у власти. В конце 90-х на допросе по делу о 140 миллиардах доктор экономических наук профессор Юрий Козлов, долгие годы проработавший в Белоруссии, убежденно уверял меня в том, что Машерова убили, инсценировав автомобильную катастрофу.
Хорошо помню тот день, 4 октября 1980 года, когда в следственной части около 20 часов раздался звонок Найденова. Как говорят, под рукой оказался один я. Поинтересовавшись, есть ли кто-нибудь из работников поопытнее, и получив отрицательный ответ, предложил срочно зайти к нему.
— У нас ЧП. Несколько часов назад в Минске в автодорожной катастрофе погиб Петр Миронович Машеров. Берите мою машину и езжайте домой. В 22.30 вас ждут в комнате милиции на Белорусском вокзале. К этому времени туда подъедет начальник управления ГАИ МВД СССР генерал Лукьянов. Билетами обеспечат. Выезжайте в Минск. С местными товарищами организуйте осмотр места происшествия и вскрытие трупов. Справитесь?
— Думаю, справлюсь. Виктор Васильевич! Водитель тоже погиб?
— И водитель, и офицер охраны. В общем, сориентируетесь на месте и завтра к концу дня доложите ваше мнение о том, что произошло. Имейте в виду, несколько лет назад там же в автокатастрофе погиб один из руководителей республики. Но это так, информация к размышлению...
В дежурной комнате милиции на вокзале меня приняли настороженно и более чем прохладно. Да, команда посадить меня на поезд есть, но нет билетов. Обстановка разрядилась, когда приехал высокого роста, дородный генерал. Перед ним подчиненные стояли навытяжку. Мы познакомились, и он заверил, что никаких проблем с отъездом не будет. В вагоне тут же пригласил в купе, из которого выселили проводников, и дал команду адъютанту: «Приступай!» Чемодан-«дипломат» был упакован на уровне: водка, разнообразная закуска. Видно, что все это отработанная механика выездов в командировки.
Утром в Минске нас встречало местное руководство. Сразу разъехались по своим ведомствам. Прокурор республики познакомил с Николаем Игнатовичем, следователем по особо важным делам при Прокуроре Белорусской ССР (в последующем народным депутатом СССР, Прокурором Белоруссии). Ему поручили расследование дела. Выехали в морг. Там уже были эксперты Главного бюро судебно-медицинской экспертизы МО СССР.
На секционном столе крайним справа лежал труп Героя Советского Союза, активного участника партизанского движения в Белоруссии, кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС, первого секретаря ЦК КП Белоруссии Петра Мироновича Машерова. Рваная рана лба, вывернутая в виде галифе правая нога, сломанные руки... Бросилась в глаза скромная, по моим меркам, одежда столь высокопоставленного партийного работника. И еще запомнилось, что на теле водителя его служебной автомашины, под рубашкой, был надет широкий и плотный бандаж. Хотя бандаж и вызывал некоторое недоумение, значения этому я тогда не придал.
Настоящий, а не липовый Герой Советского Союза Машеров выгодно отличался от остальных членов Политбюро того периода. Скромный и обаятельный человек, он пользовался огромным уважением в Белоруссии, да и в стране тоже. Была у него приверженность к старым автомобилям: «ГАЗ-13» — «Чайка». Поступившие им на смену «ЗИЛы» он не любил, хотя эти машины были на несколько тонн тяжелее, более бронированными и более мощными с точки зрения других технических характеристик. Машеров также не любил помпезных выездов по городу и республике. Поэтому его раздражали машины сопровождения, особенно снабженные мигающими проблесковыми маячками.
Между тем с 1 июля 1980 года были введены в действие новые «Правила дорожного движения». Они предусматривали порядок движения на дорогах автотранспорта специального назначения, под которым подразумевались так называемые спецкортежи. Таковые должны были двигаться в сопровождении автомобилей ГАИ, имеющих специальную окраску и снабженных проблесковыми маячками, из которых не менее чем один — красный. В соответствии с правилами водители встречного транспорта при разъезде с автомобилями специального назначения должны были «остановиться у тротуара или на обочине, а при их отсутствии — у края проезжей части».
4 октября 1980 года в 14 часов 35 минут от здания ЦК КП Белоруссии в сторону города Жодино выехала автомашина ММП «Чайка», госномер 10-09, под управлением водителя Е. Ф. Зайцева. Рядом с водителем сидел Машеров, на сиденье сзади — офицер охраны майор В. Ф. Чесноков. Вопреки правилам и существующим инструкциям впереди шла автомашина сопровождения «ГАЗ-24» обычной окраски, не снабженная проблесковыми маячками. И только сзади, подавая звуковые и мигающие сигналы, двигалась спецавтомашина ГАИ.
На трассе Москва— Брест, шириной до 12 метров, пошли по осевой со скоростью 100—120 километров в час. Такая скорость рекомендуется службой безопасности, так как, по расчетам, она не позволяет вести по автомобилям прицельную стрельбу. Дистанцию держали 60—70 метров. За километр до пересечения трассы с дорогой на Смолевическую бройлерную птицефабрику «Волга», преодолев подъем, первой пошла на спуск. До катастрофы оставались секунды. Грузовик, вынырнувший из-за «МАЗа», увидели сразу. Правильно сориентировавшись в ситуации, но забыв, что нужно жертвовать собой, старший эскорта резко увеличил скорость и буквально пролетел в нескольких метрах от двигавшегося навстречу и несколько под углом грузовика. Водитель Машерова пытался тормозить, но затем, ориентируясь на маневр «Волги», также резко увеличил скорость. Петр Миронович уперся правой ногой в стенку кузова «Чайки» и, как бы отстраняясь от надвигавшегося препятствия, уперся правой рукой в лобовое стекло. Удар был ужасным, гибель — мгновенной.
В этот день отец троих малолетних детей Николай Пустовит после фактически бессонной ночи, выполняя обычный рейс, ехал в сторону Минска. Он работал водителем экспериментальной базы «Жодино» Белорусского научно-исследовательского института земледелия. За спиной были несколько часов монотонной езды по прекрасной дороге. Дистанция между автомобилями 50—70 метров. Впереди шел тяжелый грузовик «МАЗ-503», принадлежавший автокомбинату № 4 Минского городского управления грузового транспорта.
Водитель «МАЗа» Тарайкович первым увидел спецкортеж. Следуя правилам, он взял вправо и стал тормозить двигателем. Скорость его автомобиля резко упала.
Из показаний на первом допросе Николая Пустовита:
«Дорогу, по которой я ехал в день аварии, 4 октября 1980 года, знаю хорошо. Спокойная езда не вызывала напряжения. Когда я поднял голову, у меня перед глазами был лишь внезапно возникший задний борт «МАЗа». Создавалось впечатление, что «МАЗ» внезапно остановился передо мной. Это заставило меня вывернуть руль машины влево. В моей памяти как бы отложился момент столкновения с препятствием, страшный удар, пламя...»
Пустовит утверждал, что он отвлекся от управления, чтобы посмотреть на приборы. Я же не исключаю другого — монотонный путь подействовал на него усыпляюще, и он на мгновение задремал, отключившись как раз в тот момент, когда «МАЗ» впереди стал сбрасывать скорость. При маневре влево и в момент столкновения от страшного удара грузовик, груженный пятью тоннами картофеля, взорвался. Пустовита, которого по инерции занесло вправо, выбросило вслед за отлетевшей дверкой. Он горел и остался жив только потому, что на помощь подоспели прохожие. Вторая «Волга» сопровождения чудом затормозила буквально в нескольких метрах от стоявшего на обочине «МАЗа».



ЕЩЕ ОДНО РАССЛЕДОВАНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ТРАГИЧЕСКОЙ СМЕРТИ ПЕРВОГО СЕКРЕТАРЯ ЦК КОМПАРТИИ БЕЛОРУССИИ.

4 октября 1980 г. в 14 часов 35 минут от здания ЦК Компартии Белоруссии в Минске отъехала автомашина «Чайка». На переднем сидении, рядом с водителем, находился Машеров, на сидении сзади - офицер охраны. Впереди и следом за «Чайкой» пристроились две «Волги» - машины сопровождения. Петр Миронович, как обычно, отправился в ближайшие колхозы, чтобы самому оценить состояние озимых всходов. Однако на этот раз сделать это суждено не было... Через 29 минут на Московском шоссе произошло дорожно-транспортное происшествие: в мчавшуюся на большой скорости «Чайку» врезался грузовик, внезапно выскочивший на встречную полосу. Так трагически оборвалась жизнь Машерова, кандидата в члены Политбюро ЦК партии, руководителя белорусских коммунистов. За всю историю Советского Союза не было случая, когда в подобных обстоятельствах погибал руководитель столь высокого ранга. Проведенное на самом высоком уровне расследование сделало заключение: гибель Машерова - результат несчастного случая. Виновным был признан, а затем и осужден водитель грузовика.
Петру Мироновичу Машерову было 62 года. В минувшую войну он командовал партизанским отрядом, умело нанося удары по фашистам и вовремя уводя товарищей от преследования карателей. Машеров 15 лет руководил делами в Белоруссии, возглавляя коммунистов республики. При нем Белоруссия по всем показателям шла впереди остальных советских республик. Жители республики любили Петра Мироновича, потом они говорили, что лучшее время их жизни прошло при нем. Трагическая гибель Машерова была воспринята в республике как большое горе.
Сочувствуя белорусам, многие долгое время все же считали гибель Машерова, если можно так выразиться, трагедией не союзного, а все же республиканского масштаба. Однако позже, в свете дальнейших событий - разрушения Советского Союза и реставрации в стране капитализма, - уход Машерова с политической арены предстал в ином ракурсе. Дело в том, что Машеров должен был со дня на день выехать в Москву, где на предстоящем пленуме ЦК партии должен был рассматриваться вопрос о назначении его на пост главы советского правительства. Многие стали задаваться вопросом: а что было бы со страной, если бы в ее высшем руководстве появился такой человек, как Машеров? Многих не оставлял вопрос: гибель Машерова - это несчастный случай или политическое убийство?
Те, кто занимался собственным расследованием, разделились на два лагеря: одни в конце концов соглашались с официальной версией, другие же считали, что гибель Машерова специально подстроена и за ней кто-то стоит в Москве: то ли Брежнев, то ли Андропов. Сторонником последней версии был, в частности, Валерий Легостаев, один из помощников члена Политбюро ЦК КПСС Е. Лигачева. В статье «Гебист магнетический» Легостаев утверждает, что Машеров стал жертвой политического убийства в пользу Андропова (см. газ. «Завтра», N4, 2004 г.). Есть и другие «расследователи», которые стремятся развеять подозрения в отношени Андропова. В конце прошлого года на центральном телевидении прошла передача «Следствие вели...» с Леонидом Каневским, в которой была предпринята такая попытка. В передаче, в частности, утверждалось, что Машерова в Москву якобы пригласил Андропов. Это не соответствует действительности. Брежнев завел разговор с Машеровым о переходе на работу в Москву еще летом 1980 г., во время Олимпийских игр. Говорят, что глава советского правительства Косыгин высоко отзывался о деловых качествах Машерова и поддерживал перевод Машерова на работу в Москву. В указанной телепередаче также утверждалось, что «Андропов, придя к власти, собирался вызвать Машерова в Москву». Подобное утверждение звучит по меньшей мере странно: Андропов «пришел к власти», т.е. стал генсеком партии, лишь через два года после гибели Машерова. Авторы передачи делают вывод: смерть Машерова - несчастный случай, и Андропов к ней не имеет отношения.
У тех, кто считал Андропова причастным к гибели Машерова, было немало довольно убедительных аргументов, не хватало только одного: доказать, что случившаяся автокатастрофа была действительно подстроена по указанию Андропова. Мы попытаемся устранить этот пробел.
Когда расследуется загадочное убийство, прежде всего ищут ответ на вопрос: кому это выгодно? Попробуем и мы ответить на этот вопрос.
Машеров переезжает в Москву и возглавляет правительство. Со временем в связи с преклонным возрастом и болезнями Брежнева встанет вопрос об избрании нового генсека партии. Первым и несомненным кандидатом на этот пост стал бы Машеров. Амбиции Брежнева были бы удовлетворены появлением нового поста в партийной структуре - председателя КПСС. В этом случае путь к вершине партийной власти для Андропова был бы закрыт наглухо. Перед Андроповым, рвущимся к власти, встал бы гамлетовский вопрос: быть или не быть? И он решает, возможно, и не только он: Быть! Но для этого необходимо избавиться от конкурента. Дискредитировать Машерова невозможно, его репутация безупречна. Остается единственный способ - устранить Машерова физически. Тем более, что у всесильного шефа КГБ есть необъятная власть, надежные люди и необходимые средства. О подобных намерениях свидетельствуют и следующие события:
1. За две недели до гибели Машерова заменяется руководство КГБ в Минске.
2. Руководитель личной охраны Машерова, который 13 лет успешно обеспечивал безопасность Машерова, переводится на другую работу.
3. Мощный машеровский автомобиль «ЗИЛ», который мог выдержать столкновение с любым транспортным средством, в те дни отправили в ремонт.
4. О выезде Машерова в область не сообщили в службу ГАИ и, в нарушение существующего правила, милицейские посты на трассе не были выставлены.
5. Головная машина сопровождения была обычной белой «Волгой», т.е. не в милицейском оформлении, не была оборудована проблесковыми маячками и звуковой сиреной оповещения.
Эти явно преднамеренные нарушения установленных правил безопасности свидетельствуют о том, что создавались условия, при которых дорожно-транспортное происшествие становилось более вероятным.
А теперь рассмотрим, что непосредственно привело к автокатастрофе и гибели Машерова.
1. «Чайка» Машерова в сопровождении двух машин «Волга» на большой скорости движется по Московскому шоссе в сторону области. Интервал между ними 60-70 метров.
2. Навстречу кортежу один за другим следуют два грузовика. Обозначим впереди идущую машину грузовик N1, а следующую за ней - грузовик N2.
3. Кортеж Машерова и грузовики приближаются друг к другу. Внезапно головная «Волга» сопровождения выезжает на встречную полосу, а затем быстро возвращается во главу кортежа.
4. Грузовик N1 резко тормозит. Водитель грузовика N2, пытаясь избежать столкновения, тормозит и резко крутит руль влево и оказывается на встречной полосе. Мгновение - и раздается страшный грохот: «Чайка» Машерова врезается в грузовик. Все, кто был в «Чайке», погибают. Водитель грузовика чудом остается жив.
В ходе допроса водителю грузовика был задан вопрос, почему он выехал на встречную полосу? Водитель объяснил: пытаясь избежать столкновения с грузовиком, он не повернул вправо, так как там были деревья и он боялся разбить машину. Шофер повернул влево, т.к. полагал, что встречная полоса свободна. Он также заявил, что не видел никакой «Волги» с сигнальными огнями и не слышал звука сигнальной сирены.
Дотошный читатель, прочитав вышеизложенное, может возразить: да, несомненно, все, что вы здесь рассказываете, довольно интересно и дает пищу для размышления. Но откуда следует, что эта трагическая автокатастрофа - действительно результат спланированного убийства?
Сказанному трудно возразить. Действительно, в этой цепи доказательств не достает последнего, завершающего звена. Найдем ли мы его когда-нибудь? Но дело в том, что искать его не надо, оно уже найдено. Возможно, кто-то обнаружил его, но не придал ему значения, возможно, другие поняли его значение, но предпочитают по каким-то причинам не распространяться о нем.
Возьмем книгу Н. Зеньковича «Покушения и инсценировки от Ленина до Ельцина» (Москва, ОЛМА-ПРЕСС, 2004) и откроем на 420-й странице. Здесь приводится часть протокола допроса водителя грузовика N2 Пустовита. Следователь спрашивает: «Почему вы сели на хвост впереди шедшему грузовику?». Пустовит отвечает: «Перед этим я обогнал кран, который потом растаскивал наши машины. Я вообще никогда никому на хвост не садился (А теперь - внимание!), но этот ехал больно странно - то 60, то 80. Никак не мог его обогнать...».
Итак, что же мы узнали? А узнали мы то, что водитель грузовика N1 вел себя как-то странно. Он не позволял грузовику N2 обогнать себя, но держал его как бы на привязи и ждал только сигнала, чтобы резко затормозить и вынудить его выскочить на встречную полосу. Другим соучастником преступления был водитель белой «Волги» сопровождения. Его задача как раз и заключалась в том, чтобы сообщить водителю грузовика N1 о приближении «Чайки» Машерова. Таким сигналом и стал выезд белой «Волги» на встречную полосу, а затем возвращение во главу кортежа. И еще одна деталь: почему белая «Волга» не была оснащена световой и звуковой сигнализацией? А для того, чтобы водитель грузовика N2 не узнал, что на трассе появилась правительственная машина и не предпринял необходимых мер предосторожности. Таков сценарий убийства Машерова, разработанный на Лубянке.
Итак, как же следует ответить на вопрос: гибель Машерова - это несчастный случай или политическое убийство? Все говорит о том, что гибель Машерова - это, несомненно, политическое убийство, замаскированное под несчастный случай.
Сегодня многие задаются вопросом: а что бы было, если бы Машеров, став генсеком партии, возглавил руководство Советским Союзом? Как известно, история не любит таких вопросов. Но все же?
Можно предположить, что Андропову пришлось бы покинуть партийный олимп - хотя бы по состоянию здоровья. Горбачёв никогда бы не появился со своей лжеперестройкой. На политической арене страны не было бы и Ельцина с его предательством в Беловежской Пуще, с его разрушением Советского Союза. Преодолев политический кризис, наша страна при таком руководителе, как Машеров, получила бы новый импульс для своего развития. Не исключено, что удалось бы сохранить и содружество социалистических стран, к разрушению которого приложил руку Горби. Разумеется, враги Советского Союза как внешние, так и внутренние, видели в лице Машерова угрозу своим замыслам, тем самым, которые, к нашему несчастью, им удалось осуществить. И во многом потому, что они смогли - путем убийства - устранить с политической арены Машерова.
Возможно, некоторые читатели подумают: а не хватил ли автор через край, приписывая гибели Машерова столь далеко идущие последствия? Что ж, сомнения - хорошая штука.
Но я не исключаю, что статья может породить не только сомнения, но и праведный гнев тех, кто в юбилейные дни приходит к зданию ФСБ (в прошлом - КГБ, НКВД, ОГПУ и ЧК), чтобы возложить цветы к мемориальной доске, на которой бронзовыми буквами сообщается, что здесь 15 лет работал на посту председателя КГБ СССР «выдающийся политический деятель Советского Союза» Ю.В. Андропов. Правда, есть и другие сомневающиеся, которые задают вопрос: а не внес ли этот «выдающийся политический деятель Советского Союза» свой посильный вклад в разрушение этого самого Советского Союза? Откуда такие сомнения? Ну вот, например. Не так давно наши официальные власти объявили генерала Олега Калугина предателем, который работал на иностранную разведку. Но также известно, что Андропов, еще будучи председателем КГБ, был осведомлен о том, что его подчиненный работает «налево». И что же? Калугин был схвачен за руку и понес заслуженное наказание? Ничуть! Андропов переводит Калугина в Ленинград на должность заместителя руководителя Лениградского управления КГБ. Но и там Калугин не остепенился: было установлено, что он пытался выйти на связь с высокопоставленным сотрудником ЦРУ США, прибывшим в Ленинград. Подобную любовь Андропова к Калугину кое-кто пытается объяснить тем, что вынесение сора из кагэбешной избы стало бы «проколом» для первого чекиста и серьезно повредило бы его имиджу. Но дает ли такой странный поступок основание считать Андропова «выдающимся политическим деятелем Советского Союза»? Некоторые задаются вопросом: а не следует ли внести поправку в текст мемориальной доски, а, может быть, и вовсе снять ее, чтобы не вызывать иронических улыбок у проходящих?
Чтобы положить конец всякого рода сомнениям, возникает необходимость прежде всего вновь расследовать обстоятельства гибели в автокатастрофе Петра Мироновича Машерова, действительно замечательного советского руководителя. И хотя после этой трагедии прошло 27 лет, есть и юридическое основания, чтобы вернуться к этому делу - пересмотреть ранее вынесенное решение по вновь открывшимся обстоятельствам...



Наш корреспондент встретился с Олегом СЛЕСАРЕНКО, офицером ГАИ, который в день катастрофы сопровождал автомобиль первого секретаря ЦК КПБ. В свое время Олег работал шофером на Минском тракторном заводе. Вот его рассказ.


«Быстрее в больницу!»

“Чайка” начала гореть, на нее перекинулся огонь от разбитого ГАЗ-53. Надо было спасать людей. Кузов этого “газона” с четырьмя тоннами картошки сдвинулся от удара и прошелся по крыше “Чайки”. Через окно (стекло было разбито) картошка посыпалась в салон. Сиденье водителя от удара сдвинулось и прижало водителя к рулю, грудная клетка у него была сильно сдавлена и, естественно, сломана. Охранник Чесноков лежал на полу автомобиля головой под передним сиденьем. Возможно, он попытался вырулить в минуту опасности. Оттянули машину, погасили пламя, стали вытаскивать из машины Машерова.
Мне удалось подогнать свою “Волгу” вплотную к горевшей “Чайке”. Водители остановившихся машин помогли вытащить Петра Мироновича и погрузить его на заднее сиденье моей машины. Я рванул в Смолевичи, правой рукой поддерживал Машерова, а левой рулил. Машина была оснащена автоматической коробкой. По дороге подхватил стоявшего милиционера по фамилии Гайдук, сказал: садись, показывай дорогу к больнице. У Машерова текла кровь из носа. Я приказал милиционеру вытирать ее. А чем? Рви рубашку! Он оторвал низ рубашки пострадавшего и стал вытирать кровь. Подвезли к больнице.
Пришлось пинками выгонять на улицу кого-то из врачей, я ворвался в кабинет, там шел прием. Я вваливаюсь потный, растрепанный, возбужденный, и кричу... А он мне в ответ: “Выйдите вон, не мешайте!” Кричу: там Машеров! Врач спокойно стал спускаться по лестнице, пришлось ускорить его движение пинками в спину. Никто не хотел верить, что жертвой катастрофы стал Петр Миронович. Какой-то пожилой врач с бородкой спросил, давно ли это произошло. Говорю: семь минут назад. Тогда все, он больше не жилец! У него множественные переломы. Главврач осмотрел Машерова и спросил: неужели это первый секретарь ЦК, не может быть, он так скромно одет. На нем действительно был простой прорезиненный плащ.
Сообщил в Смолевичский райком партии. Первого и второго секретарей на месте не было, а третий, выслушав меня, положил трубку, разговор прервался.
По рации было запрещено говорить о тех случаях, когда в аварии попадали первые лица из руководства, члены правительства, депутаты группы из пяти и более человек и т.д. Только по телефону.
— А говорили, что он еще хрипел по дороге?
— Мне так хотелось думать, я не мог допустить, что первый секретарь ЦК погиб так нелепо, и желал видеть его живым. Мне так, видимо, казалось. Водитель Зайцев и охранник Чесноков не подавали признаков жизни. Мне надо было выиграть момент и доставить его к ближайшим медикам. Я ведь не врач и не могу констатировать смерть. И “скорую помощь” из-за отсутствия связи не мог вызвать.
Тело Машерова оставили в отдельной палате под охраной врача.




Новороссийск в 1964 г. глазами Жака Дюпакье. | Версии гибели Первого космонавта планеты Ю.А.Гагарина
Комментарии (1)
Styx # 20 декабря 2017 в 23:27 0
Найти на сайте: параметры поиска