Комментарии на сайте

Styx прокомментировалТайна гибели академика Сергея Королёва: трагическая случайность или злой умысел? 17 марта 2019 в 11:38

От чего умер С.П. Королёв.

Казалось бы, уж наш то гениальный космический конструктор Королёв, мог рассчитывать на медицинскую помощь по высшему разряду, но, на тебе!- умер от кремлёвской медицины, как простой водопроводчик в провинциальной БСМП!
При своей внешности крепыша- боровика, похожего на боксёра или борца среднего веса, Сергей Павлович Королёв был очень нездоровым человеком. В конце пятидесятых годов у него выявили мерцательную аритмию.
Лекарств от этой напасти у нас в то время – не было и сердечные неприятности Королёв пытался «гасить» бесполезным валидолом.Беспокоили его сильные боли в сердце и высокое артериальное давление.
Цитаты из писем С.П.Королева:
«В дни наших неприятностей особенно тяжело и трудно, иногда побаливает сердечко и я исправно и в больших довольно дозах принимаю валидол",
"Одно могу сказать: стал очень сильно и заметно уставать".
"Стараюсь беречь силы, отдыхать и сохранять спокойствие, но устаю как-то совершено необычно сильно",
"...Все время в каком-то состоянии утомления и напряжения... Мне нельзя и виду показать, что я волнуюсь. И я держусь изо всех сил»…….
Но, несмотря на такие симптомы, С.П. Королёв ни разу не был госпитализирован для планового лечения!
Посетила Королева и еще одна напасть – он стал глохнуть. Известный сурдолог, М.М.Эфрусси выписал Королеву слуховой аппарат, воспользоваться которым он уже не успел…
Но главной проблемой Королёва были кишечные кровотечения. Одна из хирургов, участвовавших в роковой операции у С.П,Королева, П.Н.Мошенцева пишет: «Однажды он проснулся в луже крови….» Это относят то к 1965, то 1966 году.
Однако Голованов пишет иначе. «Началось это давно, еще летом 1962 года - сразу после полета Николаева и Поповича, со страшного ночного приступа желудочно-кишечных болей, когда "скорая" увезла его в больницу.
На следующий день его осмотрел знаменитый профессор Маят .
Диагноз: "изъязвление сфинктера",- читаем в книге Я.Голованова.
Возможно, авторы этих воспоминаний, что то путают: не бывает массивных кровотечений и сильных болей при этом заболевании. Не мог Маят поставить такой диагноз.
Кровотечения в дальнейшем неоднократно повторялись.
В 1966 году врачи установили, кто кровит - полип в прямой кишке.
Было принято решение об удаление полипа.
11 января министр здравоохранения СССР хирург Б. В. Петровский сделал биопсию- взял кусочек полипа через ректоскоп. При этом возникло массивное кровотечение..
С его слов, гистологическое исследование установило доброкачественный характер полипа.
Далее – сплошные загадки, недоговорённости, ошибки.
Операцию по полному удалению «полипа» назначили на пятницу, то есть- перед воскресеньем.
По своему опыту знаю, что в хирургии стараются не делать уж очень ответственных операций перед выходными! Кроме того, в этот день в Кремлёвской больнице отсутствовал её главный хирург Маят и консультант А.А. Вишневский.
О предоперационной подготовке ничего не известно. Но учитывая весь последующий бардак – она вообще не проводилась!
11 января Королёв потерял много крови при взятии биопсии, но сведений о том, что эту кровопотерю как то восполняли – нет.
Королёв страдает мерцательной аритмией, но по свидетельству сотрудников больницы, ему ни разу не делалась ЭКГ!
Королёв перенёс перелом нижней челюсти и , вследствие этого, не мог полностью открыть рот, но ни ЛОР врач, ни анестезиолог его перед операцией не осматривали. В дальнейшем травма челюсти сыграет роковую роль.
Королёв был гиперстеником ,и у него была короткая шея.
Когда об этом спросили у Петровского, он ответил:
- А Королёв скрывал, что у него шея – короткая.(!!!!)
Операция началась утром 14 января 1966 года . Под масочным наркозом Петровский вновь попытался взять кусочек полипа, через прямую кишку.
Этот момент совершенно не понятен и никак не комментируется в доступных источниках.
Ведь уже была биопсия 11 января!
Со слов Петровского и нашего главного патологоанатома Струкова известно, что по этой, второй биопсии был установлен диагноз САРКОМЫ прямой кишки, то есть – злокачественная опухоль.
Но при первом гистологическом анализе была установлена доброкачественная природа опухоли!
Интраоперационная биопсия для того и делается, что бы определится с объёмом операции.
При саркоме – один объём, при доброкачественном полипе – совсем другой.
При этом Петровский утверждал в дальнейшем, что не вызывал Струкова для исследования материала биопсии и вообще не знает, кто делал анализ ткани «полипа».
Очень непонятный момент!
Если мы, хирурги, планируем взятие биопсии, как этап операции – обязательно делаем заявку патологоанатомам . Предупреждаем гистологов: «Ребята, такого то числа, примерно в 11.20 мы возьмём кусочек опухоли оттуда- то. Предполагаем – то -то. Кто будет делать анализ, и как нам сообщите?»
А тут – полная неразбериха!
Ведь были, значит, сомнения в первом анализе опухоли? Логично ведь, в таком случаи, было бы пригласить для исследования опухоли авторитетного специалиста. Почему Петровский не помнил такого важного момента?
В 1973 году газета "Вашингтон пост" напечатала статью одного врача, эмигрировавшего из СССР, который утверждал, что никакой саркомы не было, был полип и Королев погиб в результате медицинской ошибки.
Эту же версию поддерживал и известный хирург академик АМН Ф.Г. Углов, напечатав некое мемуарное эссе, в котором нет фамилий ни Петровского, ни Королева, но то, что речь идет именно о них, ясно и без фамилий.
Примечательно, что комментариев этой истории Я.К.Голованов во время работы над книгой наслушался достаточно. А.М.Ганичкин, профессор-онколог, говорил ему: «Видите ли, саркома прямой кишки в медицинской литературе практически не описана... Впрочем, министру здравоохранения виднее...».
Б.В.Петровского это вопрос не смутил: «Да, саркома прямой кишки - очень редкое заболевание, из всех возможных видов злокачественных опухолей прямой кишки она составляет менее одного процента. Это отмечал в своих работах и такой крупнейший наш онколог, как Николай Николаевич Петров. У Королева была именно ангиосаркома прямой кишки...
Не думаю, что Петровский лукавит: если бы врали, придумали бы более подходящую опухоль, а не редкую, вызывающую вопросы, саркому.
При поведении второй биопсии вновь открылось массивное кровотечение.
Петровский прекращает манипуляции в прямой кишке и вскрывает брюшную полость больного. При её ревизии обнаруживается большая, спаянная с окружающими тканями опухоль прямой кишки.
Наркоз давали Савинов и Ефуни. Так, как масочного наркоза для полостной операции было в этом случаи недостаточно, Савинов пригласил в операционную анестезиолога Георгия Яковлевича Гебель.
Гебель сразу ввел Сергею Павловичу релаксанты - препараты, снимающие напряжение мышц, но одновременно выключающие самостоятельное дыхание.
Теперь надо было дышать за Королева. Как? Маска недостаточно.
Стали пытаться ввести через рот в трахею Королёва интубационную трубку, через которую в дальнейшем дышит за больного наркозный аппарат, или анестезиолог « в ручную» нагнетает воздух в лёгкие больного мешком Амбу или «гормошкой».
Но многократные попытки заинтубирвать больного – не удавались. В течении длительного времени адекватной вентиляции лёгких не было.
И это у больного с тяжёлым заболевание сердца, после кровопотери!
Тут- то только и узнали, что у больного была сломана челюсть и шея у него – короткая!
Здесь же выяснилось, что кончился кислород в баллонах наркозного аппарата!
В конце концов прибегли к трахеотомии: через разрез на «горле» в трахею ввели трубку и стали «дышать» через неё.
Простому человеку в самой пропащей ЦРБ её сделали бы сразу, как только выявили такие трудности интубации.
Или, что ещё лучше - прекратили бы операцию, «раздышали» больного и взяли бы его в операционную вновь, после нескольких дней подготовки.
Но, по-видимому, отступать было не в правилах министра Петровского.
Операция была продолжена.
Вишневский устранился от операции. Злые языки утверждают, что он заявил: « Я трупы – не оперирую!». Мне трудно поверить, что это было сказано именно так.
Тут можно вспомнить, что именно благодаря агрессивному внедрению кланом Вишневским в нашей стране «местной анестезии» в ущерб развитию наркоза, мы на многие годы отстали от Запада в хирургии сердца и лёгких.
Всю прелесть недоразвитой советской анестезиологии Королёв почувствовал на себе
Петровский произвёл удаление прямой кишки с частью сигмовидной кишки и вывел колостому на переднюю брюшную стенку.
Может быть онкологи меня поправят, но нет большого смысла в удалении такой опухоли полностью. У ослабленного и соматически отягощённого больного логичнее было бы ограничиться простым выведением стомы, без удаления опухоли. Сроки выживания после обоих операций – примерно одинаковые.
Но простое выведение стомы – намного проще и менее травматично.
В дальнейшем, после компенсации больного, можно было бы произвести удаление самой опухоли вторым этапом.
Операция закончилась.
Тут есть момент, который меня особенно озадачивает.
Петровский и Вишневский поспешили в ординаторскую пить чай с бубликами. Перед этим они на ходу поговорили с женой Королёва и рассказали про объём операции.
В операционной остались только ещё не проснувшийся Королёв и анестезиолог Гебель.
Внезапно лицо Королёва исказилось гримасой боли и зрачки – поползли: стали максимально широкими и без реакции на свет. Остановилось сердце и дыхание.
Т.е. никто не остался проследить, как будет просыпаться больной, какие у него будут показатели давления, дыхания и пульса….
Гебель с криками побежал в ординаторскую. Прибежали Петровский и Вишневский, долго пытались ввести в сердце адреналин и т.д.
Но всё – напрасно: через 30 минут после окончания операции Сергей Павлович Королёв умер.
Некоторые источники утверждают, что у Королёва кроме всего прочего развилось нарушение свёртываемости крови ( синдром ДВС)- из всех ранок и проколов стала течь кровь.
0

Styx прокомментировалК нам летят "правильные" пацаны? 14 марта 2019 в 22:36


Доктор Этан Троубридж (Dr. Ethan Trowbridge) предоставил нам дополнительную информацию, подробно описывающую ожидаемые метеорологические изменения, связанные с близостью Нибиру к внутренней солнечной системе. Данные USGS, сказал доктор Троубридж, ясно показывают, что Нибиру повлияет на атмосферные условия в обозримом будущем, и наша планета будет страдать от ужасных последствий, поскольку темная звезда и ее семь вращающихся планет все больше приближаются к Земле.
Доктор Троубридж, бывший ученый из Геологической службы США, давно утверждает, что космическое агентство NASA точно знает о существовании Нибиру более 30 лет, но, по понятным причинам еще в 1990-е оно предпочло скрыть всю информацию от широкой публики. Тем не менее, USGS была в эту тему частично посвящена. Вот что Доктор Троубридж рассказывал о своей работе в интервью Daily Star:
«Геологическая служба США узнала о Нибиру непосредственно от NASA. Нам было поручено проверить: может ли аномальное изменение климата быть объяснено влиянием этого небесного тела? И наши исследования полностью подтвердили такую возможность. Но вся эта информация строго засекречена, даже более того: она фрагментирована. Все документы по этой теме разделены по отделам, так что люди, работающие с фрагментами информации, не могут всё обобщить и понять цель своего исследования. Я думаю, что, возможно, сорок или пятьдесят сотрудников USGS имеют реальное представление о том, что происходит. Сам я узнал обо всем совершенно случайно, после чего был уволен, отправлен на принудительное лечение и заклеймен сумасшедшим».
В интервью Someonesbones доктор Этан Троубридж говорит следующее:
«Поскольку окружность системы Нибиру намного меньше, чем наша солнечная система, планеты там вращаются гораздо быстрее. Земля совершает полный оборот вокруг Солнца за 365 дней, тогда как Нибиру вращается вокруг своего коричневого карлика каждые сорок шесть или сорок семь дней. Поэтому каждый раз, когда после 47 дней вращения Нибиру пролетает как бы мимо Земли – гравитационные волны оказывают неизмеримое давление на литосферу и климат. И по мере приближения коричневого карлика ситуация с каждым годом ухудшается».
По словам Троубриджа следующие два года будут чрезвычайно сложными, а где-то в течение первого квартала 2021 года ситуация станет абсолютно критической, поскольку некоторые области литосферы будут в буквальном смысле разорваны.
NASA и USGS потратили десятилетия, пытаясь предсказать, какие географические области пострадают больше всего и будут полностью уничтожены. Однако все их компьютерные симуляции дали совершенно разные и противоречивые результаты».
«Тысячи и тысячи моделей прошли через самые мощные в мире компьютеры. Но все полученные прогнозы вряд ли когда-нибудь согласуются. Проблема состоит в том, что система Нибиру не ведет себя так, как должен вести себя традиционный массивный объект. Вместо того, чтобы следовать установленному пути через космос, система периодически непредсказуемо меняет направление и скорость, словно она маневрирует, заставляя думать о том, что Нибиру – это в определенной мере или искусственный, или управляемый объект. Как минимум два раза за десять лет планетоиды системы меняли характеристики своего вращения. При этом менялась не только ось их вращения , но и плоскость, в которой они вращаются вокруг своей невидимой карликовой звезды. Единственное, что там стабильно – это 47-ми дневный цикл».
В качестве доказательства скорого подхода Нибиру доктор Троубридж приводит всё более аномальную погоду. Свои основные официальные знания о подходящей к Солнцу системе Троубридж получил в период с 1986 по 1997 год, когда принимал участие в совместных совещаниях NASA и USGS по обеспечению готовности к чрезвычайным ситуациям. И уже тогда обе службы прогнозировали наблюдаемые только сегодня климатические катастрофы, такие как: аномальная зима в Северном полушарии, непрекращающаяся жара в Австралии, потопы в Афганистане и на Ближнем Востоке. И к этому добавляется еще и начавшееся стремительное перемещение полюсов.
Лишенный доступа к официальным, пусть даже ферментированным документам, что происходит на самом деле доктор Троубридж достоверно не знает. Однако, по его мнению сейчас плоскость системы Нибиру должна быть перпендикулярна плоскости Солнечной системы: согласно давним компьютерным моделям именно такое положение системы Нибиру оказывало максимальное воздействие на климат.

В заключении доктор Троубридж заявляет:
«Наша планета изменилась катастрофически, но при этом она всё равно меняется и меняется. Нибиру разрушает наш мир. По большому счету мы уже не ждем “прихода Нибиру”. Она уже здесь. Я уже несколько раз это объяснял, но повторю еще снова. Все сейчас говорят, что на Земле нарушена смена сезонов. Но это совершенно не так, поскольку на Земле сегодня только один сезон: сезон Нибиру!».
Комментарий Редакции The Big The One: Поскольку мы не присутствовали ни на одном из совещаний NASA и USGS, сказанное господином Троубридж мы не можем ни опровергнуть, не подтвердить. Но мы можем напомнить, что конспирологическая группа The End Times Forecaster давно обратила внимание, что землетрясения на Земле имеют странный 188-дневный цикл, состоящий из 94-х дневных подциклов.
На основании их открытия мы предположили, что у приближающейся к Земле тёмной звезды есть массивный спутник, период вращения которого как раз и составляет или 94 дня, или 188 дней. Делим 94 дня пополам, получаем … 47 дней, то есть цикл обращения Нибиру вокруг своей невидимой звезды, о котором и говорит доктор Троубридж. Всё сходится, так что следим за развитием событий.
0

Styx прокомментировалСнайпер. 12 марта 2019 в 15:14

20 марта 1942 года приказом НКО СССР была создана школа инструкторов-снайперов.Первоначально женская снайперская школа располагалась в пос. Вешняки под Москвой- там, где сейчас расположен Московский гуманитарный университет (ул. Юности, 5). В сохранившемся главном здании и проходили занятия. А жили девушки в казармах, устроенных на территории знаменитой усадьбы Шереметевых Кусково. Под казарму тогда отдали даже Большую оранжерею. В поселке Вешняки выяснилось, что место для размещения школы было выбрано неудачно, поскольку стрельбищ для выполнения тренировочных заданий, а также учебных полей с различным рельефом, не было. Вследствие этого приказом по школе от 4 июня 1943 г. было решено осуществить переезд ЦЖШСП на место нового расквартирования в поселок Амерево. Место дислокации в Амерево изначально рассматривалось ее командованием как временный лагерь. Условия размещения школы на месте бывшего кладбища около разрушенной церкви были недостаточно комфортными, поскольку личный состав школы проживал в палаточном лагере, а с сентября 1943 г. переехала «на зимние квартиры» в пос. Цементного Завода (ст. Силикатная) Подольского р-на Московской области, где и просуществовала до момента своего расформирования в мае 1945 г.
0

Styx прокомментировалДетская железная дорога в Измайловском парке. 12 марта 2019 в 13:56


Детская железная дорога может быть построена в столичном парке Измайлово ИЛИ в районе Саларьево (Новая Москва). Достигнута принципиальная договоренность РЖД и Мэрии Москвы. Малые магистрали играют роль профориентационных центров, баланосдержателем имущества будет РЖД.
Как пояснили в РЖД, в качестве места будущей стройки рассматривались столичные парки ВДНХ и Измайлово, а также район Саларьево (территория Новой Москвы). Однако от стройки на ВДНХ пришлось отказаться, так как в парке развивается сопутствующая инфраструктура и проходит масштабная реконструкция. Детская железная дорога – это не только полотно и подвижной состав, но и депо, вокзал, учебные классы.
В парке Измайлово есть и место для размещения объекта, и уже готовая окружающая инфраструктура обжитого района, а также в парке были идеи для такой дороги в 1940-е гг. В Саларьево практически нет инфраструктурных объектов, зато есть большая незастроенная лесная территория.
Сейчас Московский филиал «Росжелдорпроекта» рассматривает разные варианты конфигурации будущей дороги. Целевая аудитория детских железных дорог - 8-13 лет, билет на аттракцион в Кратово стоит 120 руб. и вряд ли на новых объектах цена будет выше. Окупаться дорога будет явно за счет рекламодателей и арендаторов, но очевидно, что 100% окупаемости это не принесет и cкорее всего, проекты будут дополнительно субсидироваться из бюджета правительства Москвы и иметь поддержку РЖД».
0

Styx прокомментировалТрамвайный круг пересечение Зелёного проспекта - ул. Молостовых. 1972г. 12 марта 2019 в 13:04


Трамвайная линия от кинотеатра "Киргизия" до улицы Молостовых была открыта в 1966 году и имела две остановки: 1-й проспект и Улица Молостовых.
Сразу же после открытия линии сюда был продлён трамвайный маршрут № 2, курсировавший с этого момента по маршруту "Курский вокзал - улица Молостовых". Ранее данный маршрут заканчивался на конечной станции "Перово поле".
В 1970 году к данной конечной станции был продлён трамвайный маршрут № 37, курсировавший с этого момента по маршруту "Каланчёвская улица - Улица Молостовых". Ранее данный маршрут заканчивался на конечной станции "Проезд Энтузиастов".
В таком режиме данная линия проработала до 1976 года, после чего была закрыта при подготовке к строительству станции метро "Новогиреево". Конечная трамвайных маршрутов № 2 и № 37 была перенесена в Новогиреево.
После закрытия территория трамвайного кольца была переоборудована под автобусную конечную станцию. Бывшая трамвайная диспетчерская в настоящее время используется в качестве автобусной.

0

Styx прокомментировалСоветский HI-FI и его создатели. 12 марта 2019 в 10:42

Акустика КИНАП.


КИНАП.
Во времена СССР заводы «Кинап» (объединения ЛОМО) были расположенные в городах (Киев, Самара, Одесса, Самарканд, Москва, Ленинград) специализировались на производстве продукции для клубов, кинотеатров и театров. Основными видами продукции предприятий была разнообразная звуковоспроизводящая усилительная аппаратура, силовая аппаратура для питания дуг проекторов, распределительные щиты для защиты электросетей, вакуумные лампы, полупроводниковые приборы.

ЛОМО.
«Российское акционерное общество оптических и механических производств», учреждённое 23 августа (5 сентября) 1913 - предприятие ведёт свою историю от оптического завода, построенного в 1914 году. На первом этапе своей деятельности завод выпускал приборы для проверки прицельных линий пушек, прицелы, стереотрубы, перископы для артиллерии. В 1923 году Государственным оптическим заводом был разработан передвижной кинопроекционный аппарат «ГОЗ», использующий лампу накаливания. Этот аппарат нашёл широкое применение в кинофикации деревни. В 1924 году на заводе был создан первый отечественный стационарный кинопроектор «Русь», использующий дуговую лампу. В 1930 году был начат серийный выпуск первого советского массового любительского фотоаппарата «Фотокор № 1». C 1962 года - было преобразовано в «Ленинградское оптико-механическое объединение» («ЛОМО»). К моменту создания «ЛОМО» в него вошли также заводы:
•«КИНАП» (кинооборудование)
•«Прогресс» (военная продукция - прицелы и прочее)
•«Опытный оптико-механический завод» («ООМЗ»)
•некоторые другие предприятия

История акустики КИНАП начинается с конца 1940-х годов, когда после разгрома фашистов красная армия вывезла из Германии завод Klangfilm, к которому приложил руку великий Тесла. Советские инженеры-акустики, получив самые передовые на тот момент технологии в производстве динамических головок и акустических систем стали разрабатывать на их основе собственные изделия. В стране строились актовые залы, дворцы съездов, кинотеатры, концертные залы все это нужно было оснастить высокотехнологичным звуковым оборудованием.
Специалистами, кто занимается винтажной аппаратурой продукция ЛОМО и КИНАП котируется на уровне винтажных зарубежных шедевров выпускаемыми в те годы компаниями: JBL, RCA, Klangfilm, Siemens, Altec и другими. Только цены конечно на отечественные колонки ниже, хотя недавно в интернете проскакивало объявление, где ржавые драйверы 1А-13 без рупоров продавали за 7000 $, для сравнения легендарные коаксиальные динамики RCA LC-1A стоят в среднем 8000$, так это уже полноценный динамик к нему только корпус и все.

Акустика ЛОМО 30А-32.
Оригинал.


Доработаны.

Итак, наша акустика ЛОМО 30А-32 была выпущена на заводе ЛОМО в далеком 1968 году (выпускались эти АС с 1964 по 1968 годы). Данная линейка АС выпускалась весьма ограниченной серией и входила в состав кинотеатрального комплекта КУСУ-52С, такие комплекты в основном предназначались для озвучивания залов ЦК КПСС и Обкомов партии. ЛОМО 30А-32 как и ее ранний аналог ЛОМО 30А-68 отличалась от остальных АС ЛОМО, врезанным наполовину в корпус АС СЧ-ВЧ рупором, это является «фирменной фишкой» советских инженеров и яркой отличительной чертой акустики ЛОМО первых выпусков. Далее в практике изготовления АС заводы ЛОМО и КИНАП такие конструктивные решения не применяли. Стоит еще отметить очень важный момент , 1968 год стал переломным в истории заводов ЛОМО и КИНАП в соответствии с велениями партии все производимые АС должны были быть максимально унифицированы со снижением себестоимости. Это привело к снятию с производства легендарных динамических головок 2А-9 и 1А-17, они, конечно, еще производились какое-то время, но поставлялись только в зипы. Комплектование АС этими головками прекратилось на их смену пришли 25ГДН-4 и 1А-20 гораздо более дешевые в производстве и с худшими по сравнению с предшественниками характеристиками. К сожалению практика снижения себестоимости велась практически постоянно, благодаря чему были сняты с производства уникальные головки 1А-13 (на их смену пришли 1А-16) затем 1А-16 были заменены на 1А-17 (по сути это сильно упрощенный вариант 1А-16 но уже с кольцевой магнитной системой), затем 1А-17 уступили место головкам 1А-20 и их модификации 1А-22 эти головки гораздо более дешевые в производстве и имеют примерно в три раза меньшую магнитную систему по сравнению с 1А-17.…

ЛОМО (КИНАП) 30А-32
•Конфигурация: двух полосная с фазоинвертором «полка»;
•Низкочастотный динамик: 341 мм с бумажным диффузором;
•Средневысокочастотный компрессионный драйвер в рупоре: диаметр купола 40мм, диаметр горла 25мм;
•Диапазон воспроизводимых частот: 55…12 000 Гц (после доработки НЧ динамика 35 – 12000);
•Чувствительность: 97 дБ;
•Номинальное сопротивление: 15 Ом;
•Частоты раздела полос: 850 Гц;
•Максимальное звуковое давление: 113 дБ/1м;
•Максимально допустимая мощность: 37 Вт (общая мощность НЧ и СЧ звена);
•Масса: 70 кг.


Головка ВЧ 1А-17 которая установлена в колонках ЛОМО (КИНАП) 30А-32.




Головка НЧ - 2А-9 которая установлена в колонках ЛОМО (КИНАП) 30А-32.



Фильтр ЛОМО(КИНАП) 30А-32, достаточно простой, на бумагомасленных отечественных конденсаторах. У Акустики стоит высококачественный галетный переключатель! - ни каких переменных проволочных резисторов!


Фазоинвертором «полка».

Но вернемся к нашим ЛОМО(КИНАП) 30А-32, в них все еще применялись одни из лучших за всю историю ЛОМО и КИНАП низкочастотников - 2А-9. Данные головки производились без изменений, начиная с 1950-х годов. 2А-9 имели литую корзину и развитую магнитную системы на базе магнита ЮНД-4 весом 5.5. кг (западный аналог – Alniko V), вес одного динамика 2А-9 составляет 13.5 кг. В ЛОМО(КИНАП) 30А-32 в качестве ВЧ/СЧ звена применялся драйвер 1А-17, который, как и его предшественники имел подвижную систему из магниевого сплава (в дальнейшем в головках 1А-20 и 22 применялась подвижка из лавсана). Корпус 30А-32 изготовлен из фанеры, толщина стенок 20.4 мм, передняя - 30мм. Как показал наш тест корпуса «мертвые» и не резонируют даже на очень высоком уровне громкости, как, например, у знаменитых Altec Lansing A7, которые были протестированы нами ранее.
Интересной особенностью является схема крепления головки 2А-9 внутри корпуса 30А-32 , где динамик выполняет роль распорки. 2А-9 крепится в переднюю панель изнутри, рядом с магнитом проходит продольная укрепленная металлическим уголком балка которая стягивает боковые стенки, в эту балку по резьбе вкручивается специальный металлический стержень который упирается в магнит динамика, тем самым осуществляется распор передней и задней стенок и увеличивается общая жесткость корпуса. В задней стенке ЛОМО 30А-32 имеется «люк» на навесах, который можно открыть, открутив два «барашка» и за 3 минуты отсоединить 2А-9 или блок фильтра, это сделано для «горячей» замены компонентов прямо во время работы звукоусилительного комплекса, в состав которого могла входить данная акустическая система.

Распорка.

Звук.
Итак, начинаем слушать ЛОМО(КИНАП) 30А-32 , материал для прослушивания подбирался исходя из качества записи, в основном это были композиции входящие во многие диски для тестирования аудиотехники. Источником служил проигрыватель OPPO BDP-95 , ЦАП Behringer SRC 2496 (модифицированный), предусилитель ORELLE CA100 , усилитель мощности Myryad MA240. Данная подборка компонентов дает очень бодрое, открытое и живое звучание. Удивительно насколько живое и натуральное исполнение мы услышали с первых же нот! ЛОМО 30А-32 играли выразительно и убедительно, а самое главное с неповторимым чувством вовлечения в музыкальное действо, музыку было интересно слушать, как будто смотришь фильм с захватывающим сюжетом! Труба, саксофон и другие духовые – полная материализация и ощущение присутствия на живом концерте! Ударная установка воспроизводилась с полным спектром характерных частот все послезвучия, атака и глубина как у натуральной установки. Вокал как мужской, так и женский передавался с удивительной энергетикой, вообще нас удивили скоростные способности ЛОМО(КИНАП) 30А-32, несмотря на возраст они очень и очень быстры, энергетика и драйв присутствуют в полной мере.

Резюме.
Выводы можете сделать сами, но от себя вынесем вердикт – ЛОМО(КИНАП) 30А-32 безусловно крайне интересный вариант АС, их можно сравнить с динозаврами давно не существующей эпохи которые благодаря умелым рукам энтузиастов приобрели свой первоначальный вид полностью соответствующий оригиналу , так как все комплектующие оригинальные включая даже внутреннюю проводку и шурупы с винтами…Звучат они очень самобытно , очень жанрово и в этом их минус, если вы любитель джаза и подобной музыки эти АС могут стать идеальным для вас партнером, так как выдают совершенно откровенное и живое звучание. Мы думаем если к ним добавить пару хороших ламповых моноблоков, то результат будет еще более впечатляющим.
0

Styx прокомментировалСоветский HI-FI и его создатели. 12 марта 2019 в 08:52

Мировой Заговор Звукорежиссеров.

Для начала внесем ясность в вопрос о том, что такое качество звукозаписи. С моей точки зрения, это способность записи доносить до слушателя суть самой музыки ну и еще некоторые ее атрибуты по предложенному мной ранее списку. Если согласиться с этим определением, то тенденцию к утрате звукозаписью данной способности человечество наблюдало в течение последних 100 лет, хотя и не замечало ее. Утраты эти объясняются тремя причинами:
1. По мере внедрения в технологию звукозаписи результатов научно-технического прогресса путь музыкального сигнала в студийном оборудовании, из-за его нескончаемого усовершенствования и усложнения постоянно увеличивался .
2. В процессе усовершенствований звукозаписывающего оборудования расширялись его эксплуатационные возможности, а значит, возникали новые поводы для вмешательства звукорежиссеров-вредителей в записываемую фонограмму.
3. Из-за перманентных революций в форматах звукозаписи участвующие в производстве звукозаписей работники студий сбились с истинного пути, то есть утратили ясное представление о высших целях, к которым им следует стремиться. В результате произошла подмена таких целей на приземленные задачи маркетинга. 78 - оборотная грампластинка благополучно просуществовала 50 лет. Но время, а также появление на рынке катушечных магнитофонов, в конце концов, обнажили главный недостаток шеллачной грампластинки. Длительность звучания пластинок формата “гигант” равнялась 4 минутам, а формата “гранд” 3 минутам. Осознавая реальную угрозу захвата аудиорынка магнитными звукозаписями, фирма “Columbia”(US) в 1948 году выпускает в свет новую, так называемую долгоиграющую грампластинку (Long Play). Ее отличали микроканавка (micro groove) и частота вращения 33 1/3 об/мин. Благодаря этим нововведениям длительность звучания пластинки увеличилась в шесть раз по сравнению с 78-оборотной. Долгоиграющая грампластинка сразу оказалась востребованной, хотя никто в то время не подозревал, что шаг этот в истории звукозаписи станет роковым. Но тогда перспектива микрозаписи (так ее еще называли) казалась лучезарной. Такой оптимизм объяснялся тем, что в среде саунд-инженеров господствовала уверенность в том, что идеальное качество записи достижимо с помощью совершенствования всего трех параметров: расширения частотного диапазона, снижения уровней гармонических искажений и уровня шума. К 1948 году условия для этого уже сложились. Были разработаны акустические системы, а также конденсаторные и ленточные микрофоны, способные передавать полный частотный диапазон, да и виниловая масса оказалась менее шумной, чем шеллачная. Разработчики долгоиграющей пластинки, естественно, не хотели ударить в грязь лицом и взялись за осуществление в новом формате записи всех экстремальных требований к вошедшему тогда в моду высококачественному звуковоспроизведению (High Fidelity). Заодно вспомнили и о лежавшем 27 лет под сукном патенте известного физика Блюмлейна на двухканальную запись непосредственно на стенках канавки грампластинки под углами 45/45 градусов. Благодаря этому изобретению долгоиграющая пластинка с 1958 г. официально стала стереофонической. Не буду касаться этого новшества, так как о своем негативном отношение к стереофонии я уже подробно писал (“АМ” № 2 (37) 2001, с.153-159).
При переходе на долгоиграющую пластинку технических новшеств было так много, что процесс грамзаписи и используемое ранее оборудование нуждались в кардинальном реконструировании.
Например, для того чтобы обеспечить требуемый частотный диапазон, необходимо было использовать микроканавку определенного размера, которая должна читаться иглой с радиусом закругления, не превышающим 16 мк. В связи с этим пришлось отказаться от употребления стальных и деревянных воспроизводящих игл и перейти на алмазные и сапфировые. Применение сверхтвердых игл стало причиной выбора более эластичной, чем шеллак, виниловой массы и т. д. И таких, казалось бы, мини-революций с последствиями было не мало. По этой причине, а также из-за спешки, разработчикам не удалось разглядеть все отрицательные последствия своих нововведений. К примеру, необходимость прописывать частоты до 16 кГц вынудила конструкторов рекордера применить в нем электромеханическую ООС, что, в свою очередь, повлекло за собой создание управляющего рекордером весьма сложного, электромеханического устройства. Только гораздо позже, да и то лишь отдельные специалисты догадались, что качество записи на долгоиграющую пластинку сильно пострадало от использования в рекордере электромеханической ООС.
Таких черных дыр в технике звукозаписи образовалось достаточно. Спотыкались часто на самом простом: к примеру, для новых, более широкополосных конденсаторных микрофонов, по известным причинам обладавших меньшей чувствительностью, чем ранее применяемые угольные и динамические, потребовались более сложные микрофонные усилители. А это опять же привело к непредвиденному увеличение длины пути музыкального сигнала. Тогда же получили распространение многоканальные звукорежиссерские пульты с существенно расширенными функциональными возможностями. Это тоже вызвало удлинение тракта звукозаписи.
Таким образом, по сравнению с оборудованием, предназначенным для записи пластинок на 78 об/мин, сложность нового оборудования возросла примерно в 4-5 раз, и это без учета самой криминальной части тракта записи - студийного магнитофона. Вспомним, что даже в лучших в студийных магнитофонах тех времен, например в “Studer С37” или “Ampex 350”, музыкальный сигнал проходил путь из 11 ламповых каскадов! А если принять во внимание, что первичная фонограмма, до ее переноса на лаковый диск, подвергалась переписыванию как минимум три раза, то, воспользовавшись арифмометром, можно подсчитать, что музыкальный сигнал в магнитофонах преодолевал дополнительно 33 каскада усиления. О том, что каждая магнитофонная перезапись вызывает потери прозрачности звучания, знали все работники студий вплоть до уборщиц, однако все они молчали, так как боялись потерять работу.
Должен обратить ваше внимание на то, что магнитофоны, как промежуточное звено в тракте звукозаписи, появились благодаря настоятельным пожеланиям музыкантов, которые, как не трудно догадаться, не хотели краснеть за свои ошибки и с удовольствием переложили ответственность за них на звукорежиссеров, а те, как выяснилось, только этого и ждали. Наконец им была-таки, предоставлена возможность, вмешиваться в музыку, то есть увековечивать на магнитной ленте свою музыкальную бездарность. В итоге все участники записи остались довольны; вот только бедные меломаны как обычно оказались не у дел.
Кстати, вредоносность промежуточной магнитной записи осознавалась не только отдельными специалистами, но и руководством некоторых звукозаписывающих фирм. Многие помнят, как в 1970-х на рынке ненадолго появились LP, которые делались без промежуточной магнитной записи. Их называли “Direct Cut”. Однако это совершенно правильное начинание быстро заглохло, так как не получило поддержки со стороны музыкантов и звукорежиссеров.
Итак, главным итогом второй электронной революции стало увеличение числа задействованных в тракте записи каскадов усиления примерно в десять раз, по сравнению с их количеством в 78-оборотном записывающем оборудовании.
С 1965 по 1972 год все студии звукозаписи (и среди них “Всесоюзная студия”) наперегонки, словно соревнуясь, стали списывать и выбрасывать на свалку (о чем свидетельствует и москвич Р. Кунафин в “АМ” №2 (49) 2003, с.159) находящуюся в прекрасном состоянии ламповую технику, звукорежиссерские пульты, микрофоны и магнитофоны фирм “Neumann”, “ЕМТ”, “Telefunken”, “Studer” только для того, чтобы за огромные, по тем временам деньги приобрести новейшее транзисторное оборудование. А ведь оно даже по объективным параметрам было не лучше старого.
Все произошедшее в те годы представляется мне полным абсурдом, проявлением фантастического революционно-пролетарского невежества технического персонала студий, кстати, во всем мире. Это было ясно даже без учета пока еще не вполне очевидного факта, что количество активных элементов (то есть транзисторов) в новом оборудовании было в 4-5 раз больше, чем ламп в используемом ранее. Замечу мимоходом, что вместо превосходных ламп фирмы “Telefunken”, конденсаторов “Jensen”, а также прекрасно сконструированных фейдеров, были установлены ширпотребовские транзисторы и микросхемы, а конденсаторы по большей части электролитические, в лучшем случае фирмы “Nichicon”. Последствия этой революции становились угрожающими для мировой музыкальной культуры.
Изучив схемотехнику и особенности конструкции звукозаписывающего оборудования начала 70-х годов, я вынужден был констатировать: новое оборудование принципиально не может обеспечить лучшее качество записи, чем аналогичное бытовое оборудование средней стоимости. Этот, можно сказать, медицинский факт свидетельствует об удивительных метаморфозах, происходящих иногда в ходе научно-технического прогресса.
Но наблюдаемые мной метаморфозы не были случайными. Их появление объясняется в первую очередь тем, что проектировщики звукозаписывающего оборудования растеряли первоначально поставленные перед ними Берлинером (изобретатель) цели, а во вторую - тем, что уже давно отказались от применения субъективных критериев оценки качества разрабатываемого оборудования. В результате метаморфозы, начавшиеся в середине 1960-х годов, превратились, в конце концов, в метастазы.
Начало 1970-х годов. Научно-технические метастазы становятся причиной очередной, теперь уже предсмертной, революции в звукозаписи. Я имею в виду появление на аудиорынке цифровой звукозаписи. Началось все с того, что на фирме “Sony”, в спешке было создано студийное цифровое оборудование “U-matiс”, включающее два приспособленных для цифровой звукозаписи видеомагнитофона, процессор “PCM 1610”, в котором были задействованы А-D- и D-A- конверторы, работающие в формате 44/16, а также цифровой пульт “AE 1100”, предназначенный для цифрового редактирования и монтажа фонограмм. Это оборудование позволяло точно и быстро выполнять монтаж записей, а поэтому незамедлительно нашло применение при мастеринге фонограмм выпускаемых тогда в свет LP. Многие, наверное, помнят на этикетках грампластинок начала 1980-х обозначение “Digital Mastering”. Студийщикам цифровая звукозапись казалась прорывом в светлое будущее. Ведь благодаря ей можно было, наконец забыть о сопровождающих звучание шуме и щелчках. Но главным преимуществом цифровой записи перед аналоговой считалось вечное сохранение переведенных в цифровую форму фонограмм, причем сохранение это обеспечивалось даже при многократной перезаписи. Многие крупные звукозаписывающие фирмы так обрадовались, что сгоряча воспользовались еще несовершенным магнитофоном “U-matic” и перевели в “цифру” все музыкальные архивы, хранившиеся до этого на аналоговых магнитных пленках.
С 1983 года началось массовое производство компакт-дисков с использованием оборудования “Sony” и “Philips”, в том числе злополучных магнитофонов “U-matic”.
Вместо привычно тяжелых черных виниловых дисков появились легкие блестящие диски небольшого размера.
Несмотря на привлекательность и внешний блеск, диски эти у многих меломанов почти сразу вызвали неприятие. Возникло даже такое понятие, как “цифровой звук”. Лично я запомнил свои первые впечатления от прослушивания компакт-диска: эмоционально выхолощенный звук с грубоватым, раздражающе искусственным верхом и жутковатая тишина в паузе. Меня мучили сомнения. Может быть, виноват не принцип преобразования, а что-то другое, например несовершенный CD-проигрыватель? А может быть, музыканты стали играть без чувств? Для меня, в то время научного сотрудника НИИ, непосредственное сравнение звучания компакт-диска и виниловой пластинки казалось неубедительным. Пришлось поставить более чистый эксперимент. Помню, я раздобыл две пластинки LP фирмы “EMI” с одной и той же записью пятого скрипичного концерта Моцарта в исполнении Менухина. Одна запись была произведена аналоговым способом, а другая - с применением цифрового ремастеринга. Я сравнил на своей аудиосистеме звучание обеих пластинок - и вот, что мне открылось! При проигрывании аналоговой записи я услышал эмоционально подвижную игру Менухина, тогда как в записи с цифровым ремастерингом то же исполнение зазвучало по-ученически правильно, грубовато и казалось совершенно мертвым. Предмета для споров больше не оставалось; все было ясно, тем не менее, я не стал спешить с выводами! Ведь вина “цифры” еще не была доказана.
Я лишь подошел к главному вопросу: кто ответственен за случившееся - цифровой формат как таковой или несовершенство его технической реализации?
Этот вопрос я точно сформулировал к 1999 году и довольно быстро нашел на него ответ. Начав досконально изучать процессор “PCM 1610 U-matic”, я с удивлением обнаружил в нем несметное количество (проще сказать, примерно 20 кг) активных электроэлементов, задействованных в передаче музыкального сигнала, причем оказалось, что многие из них попросту лишние, а значит, без них можно обойтись, осуществив, например операцию, подобную ортокоронарному шунтированию. Пока процессор “PCM 1610” находился у меня дома, я решился на эту операцию! Тогда мне удалось подать сигнал с лампового корректора непосредственно на вход A-D-чипа, обойдя в процессоре два блока с аналоговыми усилительными элементами. Прослушивание тестовых записей, сделанных мною на нетронутом и на прооперированном “U-matic”, мгновенно подтвердило мою смутную догадку! Виноват не принцип цифровой записи и даже не формат 44/16. Звучание портили лишние, то есть преграждающие путь музыкальному сигналу, активные электроэлементы. И тогда я осознал, что одержал настоящую победу над очередным аудиопредрассудком! К тому же я проложил кротчайший путь музыкального сигнала в цифровой формат! Я решил немедленно воспользоваться достигнутым и осуществил запись двух компакт-дисков “Ф.Шаляпин” (PRS 0022) и “АМЛ Тест CD+” впервые в мире по самому короткому из возможных аналого-цифровому пути. Подлинно живое звучание этих записей поразило даже такого аудиометра, как Питер Квортруп и не только его… Теперь с моими компакт-дисками может ознакомиться каждый и своими ушами убедиться в том, что музыку разрушают не сами аналого-цифровые или цифро-аналоговые преобразования. Музыку “выедают” из музыкального сигнала полчища электроэлементов, которыми набит огромной сложности студийный тракт звукозаписи, причем от этого выедания музыку не спасает даже цифровое кодирование. С точки зрения теории информации и даже здравого смысла последнее утверждение кажется абсурдным. Неудивительно, что фирмы звукозаписи, уверенные в несокрушимости здравого смысла, в процессе подготовки к изданию фонограммы переписывают ее “в цифре” многократно. Но слух не обманешь! Перенос звукозаписи с одного носителя на другой, даже бит в бит по необъяснимым причинам приводит к потерям в записанной музыке. Для меня удивителен не сам феномен, а то, что студии его не заметили. Чтобы избежать этих совершенно необъяснимых потерь, я не стал рисковать, и не подверг фонограммы упомянутых выше компакт- дисков ни одной цифровой перезаписи.
Казалось бы, вот он где свет в конце туннеля. Нужно только остановиться, осмотреться, а затем выйти из тупика, однако безумный бег научно - технического прогресса не предоставил нам такой возможности. Грянуло очередное перевооружение студий звукозаписи. Стокилограммовые “U-matic” были больше никому не нужны. На смену им пришли компьютеры. Студии тоже изменили свой облик. Теперь они больше напоминают банковский офис, чем храм музыки. Да и о чем может идти речь? Ведь используемые в студиях компьютеры типа Pentium, включая входящие в их комплект звуковые карты и CD-R-приводы, не проектировались как профессиональное звуковое оборудование. Быть может, поэтому именно “Pentium” стал последним пристанищем музыки, моргом для хранения и обработки ее останков.
Именно в компьютере с помощью программного обеспечения звукорежиссеры выполняют все предусмотренные похоронным ритуалом процедуры, включая подкрашивание и подрумянивание музыкальных трупов. Под ритуальными процедурами я подразумеваю монтаж фонограмм, эквализацию, компрессирование, лимитирование, нормализацию, подавление шумов и помех, а также подмешивание сымитированной реверберации. Все эти украшательства осуществляются исключительно программным путем, попросту серой мышкой на виртуальном, то есть нарисованном на дисплее, звукорежиссерском пульте.
Конечным продуктом работы музыкального морга (уже в результате всеобщей унификации) стал прожиг в CD-R- приводе - этом крематории мастер-диска.
Материальными в описанной технологии остались только музыканты со своими инструментами, а также микрофоны и микрофонные усилители. Но я так полагаю, что и последние, реальные участники звукозаписи вскоре станут виртуальными. Интересно, что начало окончательного упадка качества звукозаписи, произошедшего вследствие транзисторизации звукозаписывающего оборудования, совпало по времени с появлением на противоположном конце, то есть в звуковоспроизведении, такого сектантского течения, как high end. Я объясняю этот парадокс тем, что звукозапись и звуковоспроизведение были всегда разделены железным занавесом, за который запрещалось проникать специалистам, их идеям и оборудованию. Ну а сам факт существования этого занавеса я даже не обсуждаю. С моей точки зрения, это еще один парадокс в истории аудиоиндустрии.
Тенденции к развитию звукозаписи, которые мне удалось проследить, могли иметь продолжение, если бы главенствующую роль в этом бизнесе в начале 1980-х годов не занял МАРКЕТИНГ.
Для тех, кто не знает! Маркетинг-продукт умственной деятельности яйцеголовых олигофренов американского происхождения. Смысл новшества состоит в том, что маркетинговые технологии позволяют формировать в массовом сознании искусственные потребности, скажем в звукозаписях, не имеющих никакой художественной ценности, вовлекать как можно больше потребителей, а затем, удовлетворяя спрос на продукт, зарабатывать на этом деньги. Суть маркетинга заключается в подмене художественного вкуса публики и ее права на свободный выбор маркетинговым зомбированием. Кстати, самым ярким примером успешной маркетинговой политики может служить “Макдональдс”. К сожалению, это только цветочки! Мой рассказ - всего лишь добросовестный анализ парадоксальных тенденций, имевших место в истории звукозаписи, а также попытка объяснить читателю, каким образом такое могло случиться. Однако, если Вы сомневаетесь в достоверности изложенного или считаете, что в моем повествовании допущены сильные преувеличения, то прежде, чем вынести вердикт, попробуйте проверить приведенные мной факты не логикой, а своими ушами. Разумеется, не следует сравнивать первые грамзаписи Берлинера со звучанием современного компакт-диска. Наш мозг не готов сделать правильную оценку столь существенных различий.

Анатолий Лихницкий. 2003 г.
"Все доказуемое вульгарно" Жан Кокто.

Смотрим: https://youtu.be/M67TvY5p0Ts




0

Styx прокомментировалСвободный проспект дом №9. 1984г. 11 марта 2019 в 12:29

2012г.
0

Styx прокомментировалВ СССР секс был. 10 марта 2019 в 13:34

Арт Фрам (1907–1981) американский художник, наиболее известный своим пин-апом 1950-х годов. Падающие трусики были его музой, а пучки сельдерея - его подсолнухами.
В картинах Фрама всё сплошь женщины, спешащие домой из продуктового магазина и вдруг обнаруживающие, что их шелковые трусики попросту свалились.













0

Styx прокомментировалШоссе Энтузиастов. 1973 год. 10 марта 2019 в 11:52

2018г.
0

Styx прокомментировалДетская площадка на Свободном проспекте. 1984г. 10 марта 2019 в 10:51

Терлецкий лесопарк, недалеко от Свободного проспекта д.1. Июль 1989 год.
0

Styx прокомментировалСамолёт в ВКШ 1973г. 10 марта 2019 в 09:38

МИГ-19. 1992г.

Самолёт в 70-е стоял около бассейна.
0

Styx прокомментировалЗАПРЕЩЕННЫЙ ГАГАРИН. 9 марта 2019 в 22:01

Сегодня Юрию Алексеевичу Гагарину исполнилось бы 85 лет.

0

Styx прокомментировалСоветский HI-FI и его создатели. 9 марта 2019 в 17:45

Наушники «Электроника ТДК- 3 КВАДРА».

Сегодня кого-либо сложно удивить многоканальным объемным звуком. Чуть меньше людей знают о наушниках 5.1 и 7.1, которые иногда используют геймеры. При этом история появления многоканального портативного звука остается несправедливо забытой.
Логичным шагом стало производство соответствующих усилителей, акустических систем и, что неожиданно, наушников. Дело в том, что в 1970-е годы появились первые квадро записи, что в свою очередь потребовало аппаратуры для их воспроизведения.
Их выпуск достаточно быстро прекратили. На период короткого интереса к квадро в СССР появилась и дошла до серийного производства собственная модель наушников такого типа - «Электроника ТДК-3 КВАДРА». Между тем, к концу 70-х именно эта модель, наряду с серией “ЭХО” и изодинамическими ТДС-7, стала одной из первых в СССР, соответствующей HI-FI стандарту.




Начало.
Итак, как я уже рассказал, всё началось с того, что в 70-е звукозаписывающие компании и производители аппаратуры вдруг решили, что стереозаписи себя исчерпали и нужно нести квадра в массы. Часть произведений стала записываться в квадро, а для воспроизведения оных записей американские, европейские и японские производители стали создавать соответствующие девайсы.
Последние стали особым шиком в техническом арсенале меломанов и аудиофилов того времени. Ядром квадросистем стали усилители, ресиверы, магнитофоны и проигрыватели, к которым можно было подключать АС и квадро наушники. Интересно, что некоторые из них либо создавались под конкретный усилитель, либо вообще поставлялись вместе с усилителем или ресивером в качестве бонуса. За короткие 5 — 7 лет глобального интереса квадро в мире было создано около 50 экспериментальных и серийных моделей квадро наушников.

Наушники ELEGA DR-147Q, которые стали основой для советской разработки.
Для интересующихся и коллекционеров привожу список (практически всё доступно на ebay по вменяемым ценам):
Мне удалось насчитать более 30 моделей, которые пользовались относительным спросом.
PANASONIC EAH-41, TOSHIBA HR-40, PIONEER SE-Q404, JVC 5944, KOSS (K 2+2, K-6LCQ, PRO 5Q), ELEGA DR-147Q (FISHER DR-147Q), ASAKA HA 50, BAYCREST HB 4000, CAPEHART CH-4C, CRAIG 9418, CHO HS-4000, ELECTRA QHP44, ELECTROPHONIC OH-4, FUTURA 4-channel, GENERAL ELECTRIC H-28, INTERNATIONAL ELECTRONICS CIS-4000, LAFAYETTE F-4400, MEP O4-H, MGA XHP-40, MURA QP-280, NEW MARK HV-401GS, REALISTIC 33-1016, SANSUI QH-44, SEARS 4-channel, SONIC IV, SOUND MD-40DA, MD-401BD, SOUNDESIGN 351, SOUNDLITE SH-4CH, STANTON Sixty Five-Four C,SUPEREX QT-4, VANCO HF-6, VECOR 871, VPI HS-4000, ZENITH 839-35.
Такое внушительное количество моделей говорит о востребованности тенденции.
Несмотря на фактическое отсутствие квадро записи в СССР, производители наушников решили сработать на опережение. Совершенно естественно, что тренд был замечен в СССР, где в то время стремились довести до ума товары широкого потребления, в частности, аудиотехнику.



Японские наушники от советской оборонки.
Для создания новых наушников выбрали по традиции полуоборонное предприятие ПО «Агрегат» в г.Саратов. Там же по соседству на радиотехническом заводе № 887 (НПП “Контакт”) немного позже освоили изодинамические ТДС-5. Я не уверен, но предполагаю, что делал это один и тот же коллектив инженеров, а “Агрегат” и “Контакт” - названия одного и того же предприятия в разное время, если я ошибаюсь, то поправьте меня. У меня создалось впечатление, что именно в Саратове занимались освоением японских девайсов в свободное от военпрома время. Навело меня на эту мысль два обстоятельства: первое - оборонный характер предприятия (сомнительно, что два оборонных предприятия одинакового профиля будут размещать в одном городе), а второе - это то, что и ТДС-5 и «Электроника ТДК-3 КВАДРА» были в той или иной степени клонами наушников из Страны восходящего солнца. Логично было бы делать это одним коллективом на одном предприятии.
Наибольшее количество акустических и дизайнерских решений позаимствовали у ELEGA DR-147Q (FISHER DR-147Q на рынке США), в частности, расположение динамиков, форму чашек и прочие нюансы акустического оформления. В качестве основы для будущей разработки были использованы два японских образца, уже известных к тому времени.

Некоторые конструктивные особенности клонировали у PANASONIC EAH-41.
Первые серийные образцы увидели свет в 1979-м году. Для наушников использовали традиционные 4 динамических излучателя 0.25ГД-10, которые с учетом акустического оформления позволяли получать качественный по советским меркам звук.
Так, характеристики вполне отвечали требованиям HI-FI стандарту, что советскому человеку казалось чем-то сравнимым с космическими технологиями.




В целом характеристики наушников были следующими:
•паспортная мощность (советский аналог RMS): 100 мВт;
•сопротивление входа: 8 Ом.
•диапазон рабочих частот: 20 - 20000 Гц;
•коэффициент нелинейных искажений на частоте 1000 Гц и уровне звукового давления 94 дБ: около 1%;
•масса: 0,8 кг;
•стоимость: 50 рублей (1979 год).
50 рублей - это почти невменяемые деньги для советских полноразмерных наушников. При этом нужно отметить, что оригиналы в Японии и США стоили дороже, даже если рассматривать неофициальный курс доллара.
Убийственная эргономика и другие особенности. Можно смело говорить о том, что эти наушники в первую очередь погубила эргономика. Впрочем, это касалось и многих западных образцов. Если ещё за 10 лет до этого потребитель был готов терпеть мучения ради “божественного звука”, то к концу 70-х даже закаленный “в боях” с отечественной бытовой аппаратурой советский человек хотел чего-нибудь относительно комфортного.
Советский потребитель за вменяемое качество звука смог бы простить устройству практически полное отсутствие квадро записей, да и, прямо скажем, не слишком выраженный квадро эффект. Но эргономика и наушники весом почти килограмм - это вещи слабо совместимые. Псевдо квадрофонией, радуясь высокой плотностью звука и большому объему чашек, но 800 грамм на голове…
Их использовали для того, чтобы обеспечить возможность прослушивать что-либо в стерео и моно режимах. Еще в суровых саратовских квадро наушниках удобный переключатель, который стоял на японском оригинале, ввиду конструктивной сложности, заменили на специальные переходники.
В отличие от них „Электроника ТДК-3 КВАДРА» подключалась к гнезду СГ-5 (DIN5), что исключало путаницу с фронтальными и задними каналами при использовании Jack-штекеров. Большинство японских и американских “квадроушей” оснащались двумя стерео разъемами типа Jack.

Советский усилитель “Юпитер - квадро».
Квадро магнитафон «Юпитер».

Интересно, что, когда принималось решение о серийном выпуске квадронаушников, в СССР уже существовали квадрофонический магнитофон, усилитель и электрофон, а вот до появления первого квадро винила оставалась подождать ещё пару лет.

Единственный в СССР квадро электрофон «Феникс -002».

Первой и последней квадрозаписью на виниле в СССР стала пластинка кантри-группы “Яблоко”.
Из-за чудовищной стоимости в 6 советских рублей (на фоне средней стоимости обычного LP в 1,5 - 2 рубля) и низкой популярности записанного коллектива, она практически не продавалась.

Итог.
Несмотря на рекламу «Электроника ТДК-3 КВАДРА» в журнале Радио (№ 9 за 1979 год) и всплеска интереса к квадрофонии, первые серии устройства были с большим трудом распроданы советской розничной сетью. Журнал писал о том, что наушники способны погрузить слушателя в атмосферу концертного зала, но всё было тщетно. В СССР квадрофония провалилась даже не успев начаться, в отличие от Японии и США, где в квадро многие компании успели утопить внушительные средства. Так или иначе их опыт был не напрасным, сегодня логическое развитие квадро наушников в виде 5.1 и 7.1 гарнитур активно используется геймерами.
0

Styx прокомментировалКинотеатр "Киргизия" 2018г. 8 марта 2019 в 11:57

0

Styx прокомментировалСоветский HI-FI и его создатели. 8 марта 2019 в 11:29

Народный усилитель.

Владимир Шушурин был автором одной из первых советских схем стерео УМЗЧ, подходящего под нормы HI-FI-стандарта (опубликованной в журнале «Радио» №6 в 1978 г.). Многочисленные читатели этого журнала получили возможность самостоятельно создать такой усилитель в годы тотального дефицита качественной техники в СССР. Многотысячная армия советских радиолюбителей воспроизвела эту схему, а также создала бесчисленное количество вариаций на тему УМЗЧ Шушурина. В 80-х будучи руководителем Львовского СКБ бытовой аппаратуры, Владимир реализовал несколько серийных моделей HI-FI усилителей, которые производились под брендом “Амфитон”.

Путь инженера.
Владимир Шушурин получил качественное по советским меркам инженерное образование в Львовском политехническом институте, который в то время считался одной из кадровых кузниц советского военпрома. Автор культовых усилителей закончил обучение на факультете электрофизики в 1968-м году и получил специальность “Разработчик полупроводниковых приборов”.
Интересно, что тема дипломной работы В.Шушурина была далека от усилительных приборов и в принципе от электроакустики, а касалась электролюминесценции. В одном из интервью В.Шушурин рассказывал, что диплом ему удалось завершить за 5 месяцев до защиты. О высоком уровне подготовки В.Шушурина свидетельствует и то, что преддипломную практику он проходил в Киевской Академии наук, что было возможным не для каждого советского студента.
После завершения обучения В.Шушурин планировал остаться в Киеве и заняться научной работой, написать кандидатскую, но неожиданно попал в Советскую Армию. Отдав долг Родине, инженер обнаружил, что теплые места в Киеве успели занять и вернулся во Львов, где начал трудовую деятельность на Львовском телевизионном заводе. На этом предприятии помимо телевизоров активно работали на оборонку.
По словам инженера, на телевизионном заводе он участвовал в разработках техники для ЦУП в Подлипках (Московская обл.), а также авиационных тренажеров для тренировки военных и гражданских летчиков. Владимир также рассказывал, что в этот период им удалось реализовать телевизионную систему с электронным масштабированием в 40 раз, что было своеобразным рекордом для телевизионной спецтехники в СССР того времени.

Восходящая звезда советского усилителестроения.
В конце 70-х В.Шушурин покидает Львовский телевизионный завод и занимает должность главного конструктора Львовского СКБ бытовой аппаратуры. Приблизительно в это же время появляется его первая публикация в журнале “Радио” №6 1978г., где он впервые описывает свою схему HI-FI усилителя.
Схема 1978-го года не была лишена ряда недостатков, но была простой для реализации. Для усилителя использовались сравнительно доступные радиоэлементы, в частности, устаревшие к тому моменту, но распространённые германиевые транзисторы.
В 1980-м году редакция журнала “Радио” сделала вывод о том, что усилитель В.Шушурина является одной из самых популярных конструкций в радиолюбительской среде. Об этом свидетельствовала редакционная почта издания. По многочисленным просьбам В.Шушурин опубликовал ещё один вариант схемы, адаптированный для более современных и совершенных радиодеталей.
Характеристики устройства для 1980-го были поистине уникальными. Практически ни один серийный усилитель в СССР не позволял в то время получить настолько низкий уровень гармонических искажений.

Номинальная выходная мощность, на нагрузке 4 Ом: 2x70 Вт.
Номинальный диапазон воспроизводимых частот: от 15 до 25 000 Гц.
Неравномерность АЧХ (на частоте 1000 Гц): ±0,5 дБ.
Коэффициент гармоник:
20Гц - 0,03%;
1000 - 0,015 %;
20 000 - 0.045%;
Коэффициент интермодуляционных искажений, при соотношении амплитуд сигналов частотой 250 и 8000 Гц: не более 0,1%
Относительный уровень помех: -78 дБ
Входное сопротивление: 16 кОм
Выходное сопротивление (на частоте 1000 Гц): 0,07 Ом
Коэффициент демпфирования при нагрузке 8 Ом: 58 дБ
Мощность, потребляемая от источника питания: 72 Вт
Не впечатлиться такими характеристиками сложно и сегодня.

Параллельно работая в Львовском СКБ бытовой аппаратуры, В.Шушурин применяет свои таланты при создании серийных усилителей, выпуск которых начинается на Львовском ЛПО им. Ленина. Под его началом были созданы АМФИТОН А1-01-2у стерео 1982 год, АМФИТОН-У-101-1 стерео 1982 год, АМФИТОН-АI-01-1 стерео 1982 год.




Настоящим шедевром советской электроники считается АМФИТОН-У-002 стерео Hi-Fi 1983-го года. Характеристики этого устройства заслуживают отдельного упоминания:



Диапазон воспроизводимых частот: 20 – 25000 Гц.
Неравномерность АЧХ в диапазоне 20-25000 Гц: ±0,7 дБ.
Сопротивление подключаемых АС: 4 Ом.
Выходная мощность на канал:
номинальная: 25 Вт;
максимальная: 50 Вт;
наушники (номинальная): 0,1 Вт/120 Ом;
Коэффициент гармоник в диапазоне 40-16000 Гц: 0,13%
Коэффициент гармоник на частоте 1000 Гц: 0,07%
Общий коэффициент нелинейных искажений: 0,25%
Коэффициент демпфирования: 20 раз.
Переходное затухание между каналами на частоте:
250 Гц и 10000 Гц: 38 дБ;
1000 Гц: 48 дБ;
Отношение сигнал/взвешенный шум в номинальных условиях на входах:
линейных МФ и ТЮНЕР: 83 дБ;
корректирующего ЗС: 72 дБ;
Различие каналов по усилению в диапазоне 250-630 Гц: 1,5 дБ.
Тонкомпенсация при -40 дБ на частоте 63 Гц относительно 1000 Гц: +10 дБ.
Потребляемая мощность от сети: 105 Вт.
Размер усилителя (ШхВхГ): 387х88х390 мм.
Вес усилителя: 9 кг.
Содержание драгметаллов:
золото: 0,12 г;
серебро: 0,3 г.
К техническим особенностям этих УМЗЧ можно отнести стабилизированные источники питания, отсутствие межкаскадных конденсаторов в трактах предварительного усиления, использование пленочных межкаскадных конденсаторов на входе (не везде), использование операционных усилителей со скоростями нарастания выходного напряжения от 20 в/мкс.
Практически все усилители, созданные под руководством В.Шушурина отличались низким уровнем нелинейных искажений. В связи с этим, а также по причине сравнительной доступности и умеренной цены, эти усилители стали одними из самых популярных в Советском Союзе.

От Шушурина к Ламму.
В начале неблагополучных для постсоветского пространства 90-х годов Владимир Шушурин, как и многие талантливые инженеры, решил попытать счастье в США. При эмиграции в 1987-м году он сменил фамилию. Интересно, что Ламм не выдуманная (присвоенная), а настоящая фамилия Владимира. Шушуриным он стал вынуждено. Его мать опасалась проблем с еврейским происхождением, которые нередко происходили в 40-е (“дело врачей”, антисемитские настроения у политической элиты СССР) и сменила фамилию сына.
В стране “победившей” американской мечты он решил также направить свою энергию на создание усилителей. В 1990-м году Владимир стал сотрудничать с Нью-Йоркской компанией Madison Fielding. В связи с непониманием некоторых идей инженера, его бескомпромиссного подхода к реализации своих концепций, а также в связи с надменным отношением партнеров как к “выскочке эмигранту”, Ламм прекратил сотрудничество уже в 1993-м. Разработки Владимира не пошли в серию, а остались лишь выставочными прототипами.

Владимир Ламм (Шушурин).
В том же 1993-м году при поддержке внезапно разбогатевшего знакомого Ламм открывает собственную компанию Lamm Industries (https://lammindustries.com/) и начинает производство ламповых и гибридных усилителей. Практически всё, что сегодня делает инженер рассчитано на High end аудиторию. Некоторое количество техники позиционируется как референсные УМЗЧ. Такие усилители выполнены по оригинальной гибридной схеме (Патенты США D368,261 и № 5477095). Последние превосходят классическую “теплую лампу” по формальным (в терминах Ламма) характеристикам.
Ценообразование основано на классической стратегии престижных цен и личных выводах создателя о соответствии того или иного устройства его субъективным представлениям о качестве воспроизведения.





Ламмовский субъективизм.
В советский период Владимир Ламм потратил много времени на психоакустические эксперименты и вывел для себя субъективные критерии качества звуковоспроизводящей аппаратуры. Несмотря на дискуссионность его выводов, некоторые из его опытов заслуживают отдельного упоминания. Так в одном из интервью он рассказывал следующее: “У нас три усилителя: один имеет 1-2% искажений, другой - 0,1% искажений, третий - тысячные доли процента. Все это мы слушаем через акустическую систему, которая имеет 5% искажений. Теоретически мы не должны слышать разницу - только почерк акустической системы. Но мы прекрасно слышим, что усилители звучат по-разному. Парадокс, правда? Ответ на этот вопрос найти не так просто. У меня ушло несколько лет, чтобы понять, как на него ответить“. Но однозначного ответа в интервью так и не последовало. Между тем, подобные явления, в числе прочего при слепых тестах, отмечает некоторое количество слушателей - это может говорить о том, что неоднозначные воззрения Ламма на звук имеют некоторые основания.
При этом, разработчик свято убеждён, что действительно качественный звук может быть только аналоговым, а цифровая обработка не лучшим образом сказывается на верности воспроизведения.
«Цифровой звук, состоящий из фрагментов-битов, на самом деле ненастоящий. Каждый из нас подсознательно отвергает его, несмотря на распространенность и привычность «цифры». Реальный звук способна передать только «лампа», которая не умеет делить его на фрагменты, а подает таким, какой он есть»
Цитата Владимира Ламма заимствована из материала mybiz.ru «Благозвучный капитализм».

Также, по мнению Владимира, создавать действительно качественную аппаратуру может только инженер, имеющий существенный опыт как музыкант или как слушатель живых концертов. Такого рода утверждения часто вызывают скепсис и критику коллег разработчика, а кроме того людей, подходящих к понятию “верность воспроизведения” с традиционных позиций сухого параметрического объективизма.





Итог. Можно по-разному относиться к представлениям Владимира Ламма о качестве звука и его концепциям создания УМЗЧ. При этом его вклад в создание массовой советской Hi-Fi техники в 80-е годы прошлого столетия очевиден. Кроме того, нельзя не отдать должное организаторским и коммерческим талантам инженера. Создать с нуля собственную производственную компанию и найти свой рынок (будучи советским эмигрантом в США в 90-е годы) дано далеко не каждому.
0

Styx прокомментировалСоветский HI-FI и его создатели. 7 марта 2019 в 16:08

Эпоха советских триумфов в области HI-FI.

Сегодня многие убеждены, что технология planar magnetic (изодинамическое излучение звуковых волн) - продукт современных разработок. В подобных суждениях есть доля истины (изменились материалы), однако, сами принципы совсем не новы и активно применялись для создания аудиоаппаратуры на протяжении последних 40 лет.
Авторство «уникальных» технологий, с легкой руки маркетологов, приписывают то Японцам, то Китайцам, то неким «таинственным» инженерам из США. Не редко, начиная использовать не слишком распространённые изодинамические драйверы, производители позиционируют свою продукцию как нечто совершенно новое, никогда ранее не применявшееся. Как выяснилось, не все знают о том, что изодинамические излучатели выпускаются достаточно давно, а в своё время нашли широкое применение в советской аудиотехнике.

Отцы советской изодинамики.
Создателями наиболее известных советских изодинамических драйверов, а также устройств на их основе заслуженно считаются инженер Игорь Левицкий и его коллеги из Львовского НИИ БРЭА. Именно они разрабатывали легендарные изодинамические наушники под брендом «Амфитон» ТДС-7, ТДС-15, ТДС-21, Н-25С (ТДС-25). Сегодня И.Левицкий возглавляет отдел разработок международной корпорации OPPO Digital, где также создает наушники и акустические системы.

И.Левицкий в Oppo Digital фото whathifi.com

Окончив электроакустический факультет Киевского политехнического института, талантливый молодой инженер Игорь Левицкий принял решение связать свои профессиональные устремления с Львовским научно-исследовательским институтом бытовой радиоэлектронной аппаратуры (НИИ БРЭА). Как утверждал сам Левицкий, он был впечатлён звучанием японской акустики JVC Zero 5 c ленточными излучателями Matsushita, что во многом повлияло на выбор темы для исследования и проектов.
В то время советская промышленность стремилась догнать и перегнать запад, поэтому торгово-промышленная палата СССР закупала образцы западной техники и направляла их в советские НИИ для изучения, а в ряде случаев, копирования. После детального изучения акустических систем японских разработчиков, Левицкий начал упорную работу над созданием новых излучателей в секторе, занимавшимся разработкой АС и наушников.

ТДС-7 - первенец НИИ БРЭА.
В момент прихода И.Левицкого в НИИ БРЭА, сектор уже завершил создание ТДС-7 – первых советских изодинамических наушников. Среди всех наушников такого типа в СССР они были самыми массовыми, и серийно выпускались с 1980-го по 1990-й год. Некоторое время эти головные телефоны считались одними из лучших в стране. В то время они обладали почти недостижимыми для традиционных электродинамических собратьев, акустическими характеристиками.



Оценивая ТДС-7 в интервью whathifi.com,И.Левицкий отметил: «…по сравнению со всем остальным, что было (или, скорее, чего не было) на рынке СССР, ТДС-7 – это был мощный прорыв на территорию высококачественного звука.»
Характеристики ТДС-7:
•Диапазон воспроизводимых частот: 20 -20000 Гц.
•Коэффициент гармонических искажений, в диапазоне частот от 100 -2000 Гц - менее 1%.
•Уровень звукового давления при частоте 500 Гц на 1 мВт: 94 Дб
•Подводимая мощность: 2 мВт.
•Паспортная мощность: 1000 мВт.
•Сопротивление наушников от 6 до 12 ом, поэтому они весьма требовательны к усилителю.
•Розничная цена - 49 руб., с подставкой - 53 руб. 40 коп. (половина зарплаты молодого инженера в 80-е годы).
•Масса без кабеля: 310 г.

Ещё одним важным для советского времени достоинством ТДС-7 была их относительная доступность для рядового покупателя, иными словами – «доставаемость». При этом ТДС-7 не были лишены недостатков. Основным их минусом была эргономика. Час, проведенный в оголовье, давящем на уши жесткими амбушюрами, для пользователей современной техники покажется несоразмерной платой за хороший звук. Но суровые советские меломаны терпели и не такое.
Выпускались с 1980 года четырьмя заводами: в Ленинграде, в Свердловске, в Кишинёве и Котовске Молдавской ССР и имеют непринципиальные различия в сборке. Удостоились Знака качества СССР.

ТДС- 15 - потомок именитого японца.
Оценив все достоинства и недостатки ТДС-7, Левицкий понимает, что его коллеги сделали большой скачок по части верности воспроизведения, но забыли про эргономику и дизайн. Жесткие амбушюры, давящее оголовье и прямоугольная форма наушников превращала прослушивание в изощрённую добровольную пытку.



Руководство сектора также осознавала необходимость в создании более совершенного образца. Так с активным участием Левицкого начались работы по созданию наушников «Амфитон» ТДС-15. В качестве основы для новой разработки выбрали не что-нибудь, а японскую high End разработку Sansui SS-100. Проанализировав ключевые недостатки ТДС-7 и достоинства японского аналога, инженер предложил сделать открытое supra-aural акустическое оформление, которое существенно улучшало звучание, по сравнению с полузакрытыми предшественниками. Кроме того, коллектив разработчиков предложил круглую форму мембраны и наушников, что улучшало эргономику и при этом не отражалось на звуке негативно. Эти решения также положительно повлияли на эстетику, приблизив дизайн новой разработки к лучшим западным образцам. НИИ БРЭА со своими ТДС-15 задрали планку качества, дизайна и эргономики «до небес», став новым эталоном советского HI-FI. Серийное производство ТДС-15 началось в середине 80-х сразу на двух предприятиях: ПО «Счетмаш» в Кишиневе и ленинградском НПО «Феррит» (завод «Магнетон»).
Характеристики ТДС-15:
•Тип драйверов: изодинамические.
•Тип акустического оформления: открытые (чаши лежат на ушах, а не обхватывают уши).
•Сопротивление: 16 Ом.
•Уровень звукового давления при частоте 500 Гц на 1 мВт: 94 Дб.
•Частотный диапазон: 20-20 000 Гц (+3/-3).
•Номинальная мощность: 2 мВт.
•Паспортная мощность: 1000 мВт.
•Масса без кабеля: 300 г.
•Розничная цена в 50 рублей (для сравнения, оригинал от Sansui SS-100 в то время стоил около $ 300) не пугала любителей хорошего звука, но найти эти наушники в свободной продаже было крайне сложно.

Праздник портативности Н-21С. Вершиной эргономичности и дизайнерского изыска среди советских изодинамических наушников стали ТДС-21 (Н-21С). Они стали первой разработкой Левицкого с мягкими поролоновыми амбушюрами. Серийный выпуск наушников начался в 1989-м году. Оголовье наушников складывалось, что позволяло сделать устройство очень компактным. За счет небольшой массы, компактности и поролоновых амбушюр Н-21С быстро завоевали молодую аудиторию пользователей модных в то время кассетных плейеров.



Характеристики Н-21С:
•Частотный диапазон: 20-20 000 Гц.
•Сопротивление: 32 Ом.
•Уровень звукового давления при частоте 500 Гц на 1 мВт: 97 Дб.
•Паспортная мощность: 500 мВт.
•Габариты: 220*205*60 мм.
•Масса без кабеля: 120 г.
•Розничная цена: 35 руб.

Амфитон Н-25С - лебединая песня львовских инженеров.
Уже перед самым закатом советской эпохи Левицкий и коллектив его сектора успевают разработать последние изодинамические наушники, созданные в СССР – «Амфитон» Н-25С. Эта разработка практически полностью избавлена от «детских болезней» ТДС-7, и соответствует всем требованиям времени.



Работы над наушниками завершаются в 1990-м году. Серийный выпуск продолжается чуть более двух лет. Распад союза и приватизация практически полностью уничтожают возможности для производства такой техники.
Характеристики H-25C:
•Сопротивление: 32 Ом.
•Максимальная паспортная мощность: 0,1 Вт.
•Коэффициент гармонических искажений, в диапазоне частот от 100 -2000 Гц: менее 0,6 %.
•Частотный диапазон: 20-20000 Гц
•Уровень звукового давления при частоте 500 Гц на 1 мВт: 98 дБ.
•Разъем: 3,5 мм (в комплекте переходник на 6,3 мм).
•Вес: 200 г.
•Цена: рыночная (к моменту запуска серийного производства на территории бывшего СССР, прекратили существовать твердые цены).

Разработки НИИ БРЭА, их теоретическая база и практический опыт внимательно изучались на других предприятиях СССР. Это позволило за короткий период создать и наладить выпуск сразу нескольких моделей изодинамических наушников, непосредственно не связанных с Львовским институтом.
Ниже привожу, вероятно, не полный список моделей изодинамических наушников, производившихся в СССР в 80-е годы:
Ломо (12а35), Электроника г. Львов (ТДС-5, ТДС-5М, ТДС-19, Н-28С), НПО „Квант“ г. Киев (ТДС-16 Эхо), НПО в г. Смела (Н-16-16 С, Н-16-40 С, Н-16-100 С - аналоги ТДС-16 Эхо).
В 90-е инженер И.Левицкий уехал в США, где сначала реализовывал свои идеи в компании BG Radia, создававшей изодинамические акустические системы, а затем стал руководителем отдела разработок в корпорации OPPO Digital, где работает по сей день.

Итог.
Советские инженеры иногда создавали то, чему сегодня маркетологи на западе присваивают статус инновационных разработок и сверхновых идей. Неудивительно, что многие из них, например, Левицкий, Войшвилло, Шушурин, сейчас успешно работают уже за пределами бывшего Союза. Возможно, стараниями этих энтузиастов, промышленность Страны Советов опередила бы «загнивающий Запад» в гонке технологий и подарила бы гражданам продукцию мирового уровня. Но, увы, история не знает сослагательного наклонения. Эпоха советских триумфов канула в лету вместе с развалившейся страной, оставив лишь воспоминания о колоссальном потенциале своих ученых и инженеров.
0

Styx прокомментировалСоветский HI-FI и его создатели. 7 марта 2019 в 13:07

Последний триумф ВНИИРПА им.Попова.

Речь пойдет об одной из последних внушительных разработок отечественных колонкостроителей, которая, в связи со сменой ГОСТов и разными производствами, получила множество названий. Эта акустическая система наиболее известная как Корвет” 75АС-001, также именовалась “Кливер” 75АС-001”, “Корвет” 150АС-001”, “Кливер” 150AC-001”, “Korvet 300”. Но с названиями разберемся немного позже.
Для начала хотим отметить, что, по утверждениям большинства современников этих колонок, с которыми нам довелось общаться, да и просто людей, хорошо разбирающихся в акустических системах, - эта разработка ВНИИРПА им. Попова стала лучшей АС в СССР. Итак, под катом - традиционные для этого цикла описания возможностей советских инженеров и условий, в которых они работали, а также краткий обзор того, что им удалось создать, т. е. “Корвет” 75 АС-001.

Разработка в условиях перестройки, гласности и плюрализма.
Можно сказать, что приснопамятные “перестройка”, “гласность” и всё, что там было в комплекте с ними после 1985-го года, некоторое время позитивно отражалось на разработке советской аудиотехники. Так в Союзе появилось больше западной аппаратуры, больше литературы с загнивающего Запада, к мнениям классово чуждых инженеров стали чаще прислушиваться.
Плоды либерализации не заставили себя долго ждать. В конце 1986-го года группой инженеров ВНИИРПА им. Попова была начата разработка акустической системы, с невиданными для того времени характеристиками.
По утвержденному техзаданию - это должна была быть АС с высоким уровнем чувствительности, способностью выдерживать значения кратковременной мощности более 250 Вт, обладать эффективной защитой от перегрузок.
Кроме того, сверху, узнав о столь перспективной и амбициозной разработке, спустили задачу подготовить АС к штурму забугорных прилавков. Ибо, после усилителя “Бриг” и электрофона “Корвет” (к коим ещё Лихницкий руку приложил) у советского HI-FI не было весомых побед за ржавеющим железным занавесом.
Для реализации настолько амбициозной задачи были собраны лучшие специалисты ВНИИРПА им. Попова. Моделирование и определение оптимальных параметров громкоговорителей и разделительных фильтров впервые проводилось на компьютерах.
Учитывая необходимость в экспортном варианте, были задействованы все возможные ресурсы, включены все механизмы, благодаря чему образцы новой АС были готовы к испытаниям меньше чем за 2 года, что можно считать Стахановским результатом для советского колонкостроения.

Первый блин комом.
Несмотря на “зеленый свет”, первый прототип, который был почти запущен в крупную серию, провалил последние испытания. Не многие знают о том, что в первом варианте АС планировалось 2 фазоинвертора.
Неправильный акустический расчет этих фазоинверторов приводил к появлению выраженных и крайне нежелательных резонансных мод, которые не лучшим образом вели себя со сложным музыкальным сигналом.
Этот недостаток стал критическим для того, чтобы не пустить колонки в массовое производство. Интересно, что паспорта на новую продукцию уже напечатали. Картинка, любезно опубликованная ldsound.ru, свидетельствует о том, что на ранней версии документации было размещено изображение колонок с двумя фазоинверторами.



Недостатки с расчетом фазоинвертора быстро устранили и в том же году представили на испытания прототип, который впоследствии стал серийным образцом. “Канонический” фазоинвертор этой акустики был спроектирован с диаметром трубы 75 мм, длиной 91 мм, что обеспечивало настройку на 36 Гц.



Конструкция, особенности и технические характеристики.
План по созданию конкурентоспособной на западном рынке советской акустики был не просто выполнен, в реалиях перестроечного ”совка” казалось невозможным появление таких колонок. В то время технические решения, использованные в 75АС-001, использовались преимущественно в „high end” сегменте.
Акустика получила лучшие, из производившихся в то время в Союзе, динамики НЧ -100ГДН-3, среднечастотные - 30ГДС-1 и купольные твитеры -10ГДВ-4. Для 1988-го года это было новое поколение громкоговорителей, которые смогли обеспечить чувствительность 91 дБ(Вт/м), сравнимую с лучшими образцами японской и европейской акустики того времени.
Был существенно увеличен частотный диапазон, колонки смоли воспроизводить НЧ-спектр, начиная с 25 Гц, а твиттеры вообще выходили за пределы частотного восприятия и могли излучать ультразвук на частоте 25 000 Гц.
Неравномерность АЧХ не превышала -3 дБ, искажения во всем спектре частот и во всём диапазоне рабочей долговременной мощности находились в пределах 1% (вероятно, были меньше, но точность измерения не позволяла этого определить). Удивительным для советской акустики стала высокая равномерность ФЧХ, достигнутая благодаря удачной конструкции фильтров.
Для полноценного представления об устройстве предлагаем оценить технические характеристики:
•Диапазон воспроизводимых частот: 25 (-19 дБ) – 25000 Гц;
•Неравномерность АЧХ в диапазоне 100 – 8000 Гц: ±3 дБ;
•Чувствительность: 91 дБ;
•Характеристическая чувствительность: 0,73 Па/Вт;
•Номинальное электрическое сопротивление: 8 Ом;
•Минимальное значение полного электрического сопротивления: 6,4 Ом;
•Предельная шумовая мощность: 100 Вт;
•Предельная долговременная мощность: 150 Вт;
•Предельная кратковременная мощность: 300 Вт;
•Масса: 30 кг;
•Габариты (ШхВхГ): 38,6х71х34 см.
Ещё одной характерной особенностью стал оптимальный, достаточный для динамиков объем корпуса и применение эффективного демпфирующего материала АТМ-1 из штапельных супертонких стеклянных волокон. Это позволило при оптимальном демпфировании обеспечить выразительное, “глубокое” воспроизведение НЧ.
Впервые в советской АС использовался навесной монтаж на картонном основании. В конструкции фильтра использовались катушки с воздушным сердечником с проводом достаточного сечения. Также применялись металлобумажные конденсаторы МБГО оптимальной емкости, для которых были характерны небольшие потери и незначительные искажения. С точки зрения звука, по мнению одного из авторитетных авторов портала “схем нет”, самой вредной штукой стала система защиты. Учитывая назначение устройства, особенности его применения и внушительную мощность, его антиперегрузочные лимиттеры оказались лишними.
А насколько они вредны для звука, люди, разбирающиеся в схемотехнике и электроакустике, могут сделать вывод по приведенной ниже схеме.
Также многие утверждают, что существенный вред звуку наносят несоразмерной длины кабели, которые применялись для того, чтобы использовать акустику не в бытовых, а в т. н. полупрофессиональных условиях (корпоративные сборища, школьные дискотеки и т.п.).

Серийное производство.
От системы сложно убежать, особенно от советской. Можно найти талантливых инженеров, закупить для изучения образцы забугорной техники, обеспечить разработчиков “зеленым светом” на получение дефицитных приборов и материалов в тихом омуте плановой экономики, открыть все бюрократические “замки” “фомкой” административного ресурса”, но где-нибудь прочная регрессивная система все равно подложит свинью.
В данном случае такой свиньёй стало серийное производство. Там, где не смог сэкономить беспощадный советский рационализатор, где не халтурил советский инженер, куда не сунул свой вездесущий нос советский руководитель, и не приплёл идеологию комсорг, “спасла” жилистая рука пролетария.
Новая акустика пошла в серию с названиями “Корвет“ и “Кливер“. Её серийным выпуском озадачили флагман производства советского HI-FI “Океанприбор“ (в Питере) - “Корвет” и завод “Красный Луч“ (в г.Красный Луч) - ”Кливер”, на котором по совместительству изготавливали динамики для этой акустики.



Первой проблемой серии стало моментальная замена высококачественного демпфирующего АТМ-1 (зачем-то очень нужного рабочим этого предприятия) на банальную вату. Причем хорошо, если ваты закладывалось адекватное количество.
Второй проблемой стали производственные “рацухи” начала 90-х, которые в основном касались “Океанприбора” (на это в своих воспоминаниях жаловался ещё А.М. Лихницкий). Сначала сделали проще рецептуру многокомпонентного компаунда, которым пропитывали диффузоры СЧ-драйверов 30ГДС-1. Потом исключили “за ненадобностью” внутреннюю виброизоляцию корпуса АС.
Несколько по иному обстояло дело с экспортным вариантом акустики, который конструктивно не отличался от своего собрата для внутреннего рынка. При этом воровали на его производстве, судя по сохранившимся экземплярам, вероятно меньше.




Эпилог.
Массовый серийный выпуск последнего внушительного достижения в советском HI-FI продолжался до 1992-го года, после этого объемы производства резко упали, а потом и вовсе прекратились. На наш взгляд, история этой АС, как и прочих серьезных разработок в области аппаратуры высокой верности воспроизведения, демонстрирует способности советских инженеров, качество их образования и квалификации.
0

Styx прокомментировалСоветский HI-FI и его создатели. 6 марта 2019 в 12:25

Высший класс.

Акционерное общество «Научно-производственное предприятие „Исток“» имени А. И. Шокина (АО «НПП „Исток“» им. Шокина, ранее называлось НИИ-160, НИИ электровакуумной техники, НИИ «Исток», НПО «Исток», ГНПП «Исток», ФГУП «НПП „Исток“») - российское предприятие по разработке и изготовлению СВЧ - приборов. Основано в 1943 году. Находится в подмосковном городе Фрязино.

Гражданская продукция.

Выпуск бытовой аппаратуры.
С 1978 г. «Исток» в течении ряда лет выпускал катушечные магнитофоны высшего класса, в которых использовались новейшие достижения технологий, освоенных на предприятии.
Бытовой магнитофон-приставка «Электроника-004» получил широкое распространение благодаря отличным параметрам, удовлетворяющим профессиональным требованиям звукозаписи и воспроизведению.
Катушечные аппараты с высокопрочными ферритовыми монокристаллическими головками и электронной системой управления рассчитаны на интенсивную эксплуатацию в течении длительного времени. Технические характеристики магнитофонов на то время превышали отечественные аналоги и не уступали магнитофонам ведущих зарубежных фирм. Объем выпуска составил около 11 тыс. штук.
На базе бытового катушечного магнитофона-приставки «Электроника-004» в ПТК-7 был разработан многоканальный регистратор оперативной диспетчерской связи «Электроника-004Д». Регистратор предназначен для записи переговоров диспетчерских служб – на станции скорой медицинской помощи, в пожарной охране, милиции, МСЧ. Регистратор позволял вести одновременную запись телефонных переговоров, запись радио-переговоров, фиксировать время каждого вызова.

Опытный завод.
НПК-12.

В апреле 1977 г. В НПО «Исток» была создана лаборатория № 50 (начальник лаборатории - Н.А. Трещиков ) для организации выпуска товаров народного потребления. Генеральный директор С.И. Ребров выбрал сложное техническое направление по созданию магнитофонов высшего класса. Надо отметить, что тогда у нас в стране в массовом количестве выпускались магнитофоны только второго и третьего класса.
За основу была взята лабораторная разработка ЦНИИ «Циклон» Электроника ТА1-002 в основном скопированная с магнитофона швейцарской фирмы «Revox».

«Revox»

В то время для разработки и массового серийного выпуска магнитофонов на «Истоке» не было ни инженерных кадров, ни производственной базы, ни опыта работы. Была сделана ставка на творческую молодежь, на ее энтузиазм и стремление к новому.
В июле 1980 г. новую производственную организацию НПК -12 возглавил В.П. Калугин - начальником производства, начальником цеха № 7 был назначен 36-ти летний А.В. Кустов и начальником разрабатывающего отдела – главным конструктором – 37-ми летний Ю.Б. Соколов. В кратчайшие сроки были созданы функциональные службы НПК -12. Их также возглавили молодые специалисты. Так, конструкторское бюро – В.И. Котов и Ю.П. Спиридонов, схемотехническую лабораторию – В.Н. Куковинец и Н.Г. Малеваный; технологическое бюро – Е.И. Станев и Н.В. Голант; лабораторию магнитных головок – Ю.Е. Демин; бюро стандартизации – Ю.А. Воронин.
Параллельно создавались производственные участки.
Участок производства печатных плат создавали С.И. Щеглов и А.А. Иванова; участок сборки и настройки плат – М.П. Цикунова и Т.А. Максимкина; участок настройки блоков- А.В. Зюкин и Ю.С. Межаков; участок комплексной настройки – И.М. Хусаинов и Б.А. Гершликович; участок химии – А.И. Гончеренко и Т.Г. павликова; производственно-распределительное бюро – В.И. Алексеенков и В.М. Сипливый; участок изготовления головок – З.Г. Прохорцева; технологическое бюро – А.Г. ильин и А.В. Саломатин; планово-экономическое бюро – Г.П. Тырышкина и Т.Ю. Кауфман.
Группе механика во главе с В.И. Черваковым и В.Д. Кутилиным приходилось проявлять чудеса изобретательности и небывалого энтузиазма, чтобы в кратчайшие сроки выполнить огромный объем пуско-наладочных работ.
Все это создавалось в жатые сроки. На выделенных площадях в корпусах № 13 и № 24 одновременно проходил демонтаж старого оборудования, и тут же устанавливалось новое по всей необходимой технологической цепочке.
Разработка шла под непосредственным контролем Сергея Ивановича Реброва, а организатором производства магнитофона-приставки был директор завода «Рений» И.М. Панас. За неполные 3 года впервые на «Истоке2 было создано серийное радиотехническое производство с численностью более 600 человек.
В последующие 10 лет НПК-12 выпустило около 11 тыс. магнитофонов-приставок высшего класса и примерно столько же комплектов электронных блоков для предприятий-смежников. Кировское электромашиностроительное производственное объединение им. Лепсе выпускало под торговой маркой «Олимп» модель «Электроника ТА-1 003», а НПО «Тантал» в Саратове и НПО «Октава» в Киеве выпускали модификацию магнитофона – модель «Электроника 004».





Страна отметила достижения НПО «Исток», наградив в 1983 г. магнитофон «Электроника -004С» золотой медалью ВДНХ, а в 1986 г. модель «Электроника -007» была удостоена золотой медали Лейпцигской ярмарки.




На рубеже 80 -90-х гг. спрос на магнитофоны-приставки высшего класса упал, объемы производства резко сократились. На спасение НПК-12 был поставлен сначала блестящий производственник Винник Илья Миронович, а после его ухода талантливый научный разработчик Воскобойник Михаил Филиппович, но эти кадровые изменения ситуацию не спасли.
Разработка магнитофонов-приставок «высшего класса» на предприятии прекратила свое существование.
В 1988 г. была предпринята попытка совместно с фирмой Matsushita Electric (Япония) организовать сборочное производство цветных видеокамер Panasonic NV-MC20. Было закуплено 500 комплектов укрупненных блоков, из них было собрано 492 видеокамеры. Но мы в то время не представляли себе, в какой степени наша страна отстала как в технологическом, так и в организационном плане. В итоге проект не состоялся.
Цех № 7 во главе с А.В. Кустовым пытался выжить в этой ситуации. На базе магнитофона «Электроника-004» был разработан 2-х, 4-х, а затем и 8-ми канальный регистратор диспетчерских переговоров «Электроника-004Д» для круглосуточной записи речевой информации для МВД, скорой помощи, энергетиков, диспетчерских и аэродромных служб. В связи с появлением нового поколения записывающих электронных устройств, молодые инженеры цеха разработали на базе персонального компьютера 32-х канальный регистратор аудио и видео информации « Электроника -007Д».
По сравнению с записью на магнитной ленте запись на жесткий диск имела ряд неоспоримых преимуществ, как по длительности непрерывной записи речевой информации, так и по увеличение числа регистрируемых каналов. Кроме того, появилась возможность вести запись видео информации одновременно с нескольких видеокамер. Выпуск этой аппаратуры явился хорошим экономическим подспорьем ПТК-7.



Смотрим: https://www.youtube.com/watch?v=GSyl8N5VeuM#t=197.067277
0

Styx прокомментировалСоветский HI-FI и его создатели. 6 марта 2019 в 10:26

У истоков отечественного Hi-Fi. В сторону «СТАЛКЕРА».


По Петербургу поползли слухи:


1. Лихницкому удалось сделать „Бриг" прежде всего из-за своей некомпетентности, он просто не знал, что в наших условиях подобная „Бригу" техника в принципе непригодна для серийного производства;
2. Лихницкий не сам придумал „Бриг”, а украл схему усилителя „Маранц”;
3. Лихницкий не участвовал в разработке „Брига”, а был учителем создавшего его трудового коллектива, то есть „стоял у истоков”. Слухи распространялись свидетелями, очевидцами и сторонними наблюдателями. Читателю самому придется решать, какая из этих версий правильная.

Мой старый усилитель звучал ярко, открыто и энергично. „Бриг” же явно проигрывал ему. Я лихорадочно искал объяснение случившемуся, но не находил. Прослушивание у М. Юдковского поразило меня, как молния. Стройные концепции связи объективных параметров и качества звучания рухнули в один миг, и червь сомнения снова ожил во мне - как оказалось, надолго.
Слава „Брига” тем не менее, росла. В первый день его продажи в Гостином дворе с утра выстроилась очередь из уважаемых в городе людей. К обеду в ней началось волнение: выяснилось, что „Бриги” „ушли” с завода утром и до сих пор еще не прибыли. Порядок в очереди устанавливал лично В. Зуев. Позже узнали и причину задержки: шофер, который вез с завода „Бриги”, по дороге часика на три заехал к своей хорошей знакомой...
Космонавты, чиновники самого высокого ранга, в том числе из ЦК КПСС, обращались тогда с просьбой „устроить” им „Бриг”. Выпрашивали „Бриги” и некоторые руководители отраслевого главного управления, хотя в период создания усилителя душили его как могли.
Захотел иметь „Бриг” уже известный читателю Л. Горшков. Операция по установке усилителя в его кабинет была поручена мне. Все происходило почти как в повести Гоголя „Ночь перед Рождеством”: черная „спецволга” ждала меня у Минсудпрома. Когда я устроился в ней с тщательно проверенным и аккуратно упакованным „Бригом”, машина рванула и на страшной скорости вылетела на Калининский проспект. Мы мчались прямо по разделительной полосе. Издали замечавшие нас работники ГАИ открывали зеленый свет и, стоя навытяжку, отдавали честь. Не успел я опомниться, как мы влетели в Кремль и остановились у здания Верховного Совета. Поднимаясь вместе с сопровождающим в просторном лифте (кстати, царских времен), я с любопытством разглядывал окружавших меня дам неопределенного возраста в седых париках, с отпечатком революционного прошлого и коммунистического настоящего на лицах. Горшкова на месте не оказалось, и его любезные секретарши посоветовали мне сходить пока в столовую.
Столовая, как и везде в то время, была на самообслуживании. Помню, как группа кремлевских завсегдатаев в серых костюмах с яркими расписными (жостовскими) подносами образовала небольшую очередь за закусками (первое и второе блюда там развозили по столикам дамы средних лет в седых париках). Откушав салата из крабов, щей с белыми грибами и телятиной, телячьих отбивных и клубники - все это за один рубль, - я заглянул в находившееся по соседству кафе. Кроме кофе и богатого ассортимента пирожных я заметил там аккуратно сложенные за прилавком ряды банок с консервированной севрюгой и тресковой печенью. Такого упустить нельзя, подумал я. Быстро поднявшись в кабинет, я снял с привезенного мною „Брига” толстый полиэтиленовый мешок и вернулся в кафе. Ряды консервов продолжали стоять, и мне даже показалось, что никто не обращает на них внимания. С невозмутимым видом я попросил у дамы в седом парике, устремившей на меня из-за прилавка пронзительный взгляд, сорок банок консервов. Дама молча и почти мгновенно обслужила меня. С тяжелой ношей я вернулся в кабинет и только успел соединить „Бриг” с акустическими системами и нажать на кнопку „сеть”, как появился слегка прихрамывающий Горшков. Он подошел, ткнул в „Бриг” палкой и спросил: „Работает?” - „Да”, - ответил я. Аудиенция и, как я понял, моя миссия закончились.
Из Спасских ворот Кремля я выходил, торжественно неся перед собой мешок с рыбными консервами. Минуя один за другим многочисленные посты охраны, я опасался, что меня кто-нибудь остановит, но этого не произошло.
Кажется, тем же вечером я оказался дома у Свиридова. Встретил он меня по-барски. На столе стояла большая тарелка с черной икрой до краев и воткнутой в середину ложкой. Его молодая жена суетилась вокруг, резала тоненькие хлебцы и сушила их в тостере. В конце сдобренного изысканным фуршетом разговора Свиридов, как истинный патриот нашего общего дела, решил продемонстрировать, как у него звучит „Бриг”. Он включил усилитель, и тут из него вылетели (я бы даже сказал, выстрелили) две кнопки. Чертыхаясь, мы ползали по полу, пытаясь извлечь кнопки из-под дивана.

***
Стоило появиться „Бригу”, как невесть откуда взялась целая армия его рационализаторов. Многие вполне уважаемые специалисты по усилителям предлагали в журналах свои варианты его улучшения. В связи с этим мне вспомнился забавный эпизод. Один высокопоставленный чин из КГБ (не буду называть, кто) позвонил по кремлевской „вертушке” в мою коммунальную квартиру с требованием, чтобы я сообщил ему обо всех возможных переделках схемы, которые способны улучшить „Бриг”. Он был так настойчив, что прислал из Москвы своего ординарца (в чине полковника) забрать „выправленную” моей рукой схему „Брига”. Я передал ему схему, ради шутки поставив в правом верхнем углу гриф „секретно”.
Однако не все было так безоблачно. В сентябре 1976 года В. Громковскому, генеральному директору „Океанприбора”, пришла телеграмма: фирмой „Comix” из партии отправленных во Францию усилителей забраковано тридцать штук, из-за чего сам президент фирмы мсье Жак Менделовичи приезжает в Москву. Меня, как предполагаемого виновника случившегося, вместе с заместителем главного инженера по производству „Брига” немедленно сажают в самолет и отправляют на встречу с президентом. Эта встреча состоялась в Министерстве внешней торговли.

У истоков отечественного супер Hi-Fi стояли неизвестные стране сотрудники моего сектора (слева направо): В. Ефремов, Н. Власова, И. Смиронова, Г. Кузмина, я, М. Чистяков, М. Александров. Фотография сделана в апреле 1978 года, на Ленинском субботнике по уборке мусора на территории Каменного острова (сзади дача знаменитого инженера Гарина, который с помощью изобретенного им гиперболоида хотел, как и мы, покорить мир).

Оказалось, что усилители забракованы в первую очередь из-за отпечатков пальцев, оставленных упаковщицами на корпусах; кроме того, у некоторых экземпляров вылетели кнопки. Из разговора с президентом я узнал, что усилитель „Бриг” ему очень нравится и что он с нетерпением ждет от нас еще чего-нибудь новенького. Я рассказал ему об особенностях подготавливаемого к выпуску проигрывателя „Корвет 003”. Президент мгновенно среагировал, заявив, что тонарм с демпфером-шаром - это „бомба” на рынке hi-fi, а вот прямоприводной двигатель мало кого удивит. В конце беседы президент стал еще любезнее и даже пригласил меня в Париж в свою торговую фирму, чтобы я смог понаблюдать за предторговым ремонтом усилителей. Я, разумеется, согласился. Мы очень дружелюбно распрощались. В тот же день мне позвонили из другого отдела Министерства внешней торговли и сообщили, что там для нас давно лежит золотая медаль, присужденная усилителю „Бриг” на Лейпцигской ярмарке. В тот же день я успел забрать медаль и выехать в Ленинград. Таким образом, может быть по чистой случайности, на родное предприятие я вернулся не на щите, как предполагалось, а со щитом.
Громковский обрадовался, что все обошлось благополучно, и предложил устроить торжественное вручение мне привезенной медали на общем собрании коллектива объединения. На этом собрании он сказал примерно следующее: „Десять минут назад с нарочным из Лейпцига нам прислали золотую медаль с дипломом, которая получена (далее читает из диплома) за высокий научно-технический уровень и выдающееся качество изделия „Бриг” (пауза). Прошу подняться на сцену виновника этого события”.

Я встал, однако вместе со мной поднялась А. Каляева. Перед тем как взобраться по узкой лестнице на сцену, я, ничего не подозревая, пропустил, как и полагается, даму вперед. Каляева решительно направилась к Громковскому, вынула из его рук медаль и начала читать перед микрофоном заранее подготовленный доклад об успехах трудового коллектива, создавшего „Бриг”. Громковский недоумевающе смотрит на меня и спрашивает вполголоса: „Где же вы - главный конструктор?” А я, как перепутавший мизансцены плохой актер, застыл в неподвижности посреди сцены... Этот инцидент, а также другие, последовавшие за ним, включая отказ Каляевой командировать меня в Париж, внесли разлад в наши с ней отношения и в итоге стали причиной моего ухода из „Морфизприбора” в августе 1977 года.
„Ничего, - успокаивала себя и свое окружение Каляева, - были бы кости, а мясо нарастет”. Затем, скорее всего в сердцах, потребовала, чтобы я „сдал все новые идеи, касающиеся тематики отдела, по акту”. Идеи я не сдал, может быть, поэтому „Корвет” „не сдается” вот уже двадцать лет. Главная не переданная мною идея состояла в том, что усилитель - далеко не самое простое звено аудиосистемы, что в нем, как домовой, живет неуловимый ингредиент X, который портит звучание. Крушение своей веры в объективные параметры я хранил тогда в глубокой тайне. Помню, примерно за год до моего ухода от Каляевой я собрал в отдельной комнате самые чувствительные приборы фирм „Брюль и Кьер” и „Хьюлет Паккард” и, уединившись, искал в „Бриге”, как алхимик, загадочный ингредиент X. Тогда я его не обнаружил, хотя мелких ошибок в схеме наскреб немало. После их исправления гармонические искажения в усилителе удалось снизить примерно в десять раз. Но, даже улучшенный таким образом, „Бриг” звучал намного хуже моего старого усилителя, сделанного с помощью лишь паяльника и тестера.
Почему же, спросит читатель, я не догадался устроить сравнительное прослушивание раньше, то есть до начала серийного производства „Брига”? Наверное, в то время мне казалось несолидным сравнивать изготовленный в лабораторных условиях образец с домашним „самопалом”. Единственный же достойный внимания усилитель, который имелся в лаборатории, - „Marantz 1200” - к тому времени уже был сожжен. И все-таки главной причиной, по которой я не провел вовремя сравнительного прослушивания, была моя вера в технические параметры, без которой, кстати, „Бриг” мог и не появиться на свет.

***
„Наконец-то доставившая всем столько хлопот и огорчений фирма „Корвет” протянет ноги”, - так, мне кажется, подумал главный инженер ВНИИРПА им. А. С. Попова
Б. Семенов, когда в сентябре 1977 года принимал меня на работу. Я был назначен начальником научно-исследовательского сектора усилителей и электрофонов. На этом месте я должен был контролировать и направлять в „нужную” сторону проектирование этой техники в масштабах всей страны.
Первое впечатление от моего рабочего места во ВНИИРПА было удручающим. Годами не мытые окна, свисающая из углов паутина. Сквозь щели между допотопными и пропыленными приборами, как через амбразуры, меня неприязненно разглядывали жалкие и помятые личности, как выяснилось - мои подчиненные. По-видимому, весь из себя аккуратный, в чистой рубашке и фирменном галстуке, я казался им белой вороной. Беглое знакомство с деятельностью моего и других подразделений усугубило первое впечатление. Я понял, что мне здесь придется нелегко.
Работы было действительно много. На лестничной площадке у двери моего сектора все время стояла очередь из представителей заводов. Опытные образцы будущих усилителей и электрофонов, а также документация к ним были свалены кучами на полу. Стоял в этой очереди и президент не родившейся еще фирмы „LAMM Audio” Володя Шушурин со своим новоиспеченным усилителем „Амфитон”.
Справиться со всем тем, что тогда свалилось на мою голову, было сложно, поэтому я не выискивал в рассматриваемых проектах запятых, а обращал внимание на принципиальные вопросы. Правда и то, что, не заметив серьезных ошибок, я тогда „пропустил” первую проведенную Каляевой и ее коллективом модернизацию усилителя „Бриг”, после которой его надежность (по данным ремонтных мастерских) снизилась примерно в десять раз. Именно в то время я узнал, что первоначальная схема „Брига” была мною украдена у „Маранца". Я сразу же предложил сообщившему мне эту новость сотруднику три бутылки коньяка за ксерокопию оригинала украденной мною схемы. Однако тот, несмотря на пристрастие к спиртному, схему так и не представил.
И все же многие из проходивших через меня проектов я „зарубил”. В основном это были квадрофонические усилители. Мои неосторожные, подчас слишком решительные действия вызывали недовольство у старых сотрудников института. Наверное, поэтому в адрес руководства ВНИИРПА поступил донос, составленный одним из работников моего сектора. В нем утверждалось, что я враг народа, что приношу стране вред, препятствуя передовым начинаниям советской промышленности, и т. п. Семенов вызвал меня к себе, дал почитать эту бумагу (подписанную, кстати, еще и парторгом), затем молча при мне порвал ее и выбросил в мусорное ведро. Жаловались на меня и руководители заводов - разумеется, прямо в министерство - мол, я не даю им внедрять квадрофонию. Курировавшие тематику нашего института чиновники из министерства Ю. Тарасов и С. Кудрявцев приезжали, чтобы „разобраться” со мной, а я внушал им (и, как оказалось, успешно), что матричная квадрофония - это просто „бред”, а дискретная - из-за технических трудностей записи и сохранения в канавке грампластинки одновременно четырех звуковых сигналов - не имеет
будущего. В 1977 году это было пророчество, благодаря которому похороны квадрофонии в СССР удалось организовать без отставания от Запада.
Кстати, произнося „похоронные речи”, я никогда не использовал ярлык „не серийно-пригодно”. На собственном опыте я убедился, что этой фразой прикрывалось нежелание заводов делать что-то новое. Моему поколению разработчиков хорошо известно, что, даже если предлагался безупречно отработанный по схеме и конструкции опытный образец, завод-изготовитель все равно старался доказать, что изделие „внедрить” (какое слово!) нельзя.
Созданную у нас „науку” о серийной пригодности я считаю продуктом чисто советского мышления. С ее помощью прикрывалась „черная дыра” - громадные пробелы и отставание от развитых стран в области промышленных технологий. Здесь, мне кажется, виновата даже не советская власть. „Черная дыра” образовалась, прежде всего, из-за того, что мы, русские, сопротивляемся последовательному мышлению, проще сказать - ленимся делать скучную работу, то есть разбивать процесс на тщательно выверенные и строго следующие друг за другом операции. Именно поэтому я предлагаю считать символом отечественных технологий скрещенные топор и кувалду.
Ради справедливости нужно сказать, что многие инженерные проекты, которые в те времена осуществлялись во ВНИИРПА, были неосознанной, а чаще сознательной липой.
Идеи таких проектов спускались сверху. Обычно они исходили от какого-нибудь министерского чиновника, побывавшего за границей и ухватившего там что-нибудь новенькое. Команды: „Повторить то-то и то-то” - поступали регулярно. Институт не сопротивлялся никогда, отвечая: „Будет сделано”. Наиболее привлекательными для исполнения оказались разного рода первоапрельские шутки, помещенные в зарубежных научных журналах. Так, институт всерьез взялся разрабатывать кристаллический полупроводниковый громкоговоритель размером с булавочную головку и диапазоном эффективно воспроизводимых частот 20-20 000 Гц, цифровой микрофон, цифровой громкоговоритель и, конечно, головку звукоснимателя, которая, как таракан, должна была бегать вдоль канавки неподвижной грампластинки и передавать по радио считываемую информацию.
Для тех, кому трудно вообразить, что такое цифровой громкоговоритель, опишу его принцип подробно. Представьте себе систему, которая включает 16 головок громкоговорителей (по числу используемых разрядов цифрового кода). В процессе звуковоспроизведения каждая головка излучает с частотой дискретизации 44,1 кГц звуковые импульсы, амплитуда которых пропорциональна „весу” связанного с этой головкой разряда кода. Предполагается, что на определенном расстоянии от системы излучаемые (и не излучаемые) головками импульсы складываются, образуя вполне аналоговое звуковое поле, которое способно усладить слух самого взыскательного любителя музыки. К слову сказать, за время работы во ВНИИРПА я не познакомился ни с одним руководителем сектора или лаборатории, который бы всерьез интересовался музыкой.
Мне тоже было спущено задание-телеграмма следующего содержания: „В течение трех месяцев повторить бифоническую магнитолу фирмы „JVC”. В дополнение к этому заданию из министерства прислали бифоническую магнитолу, искусственную голову и головные телефоны со встроенными электретными микрофонами фирмы „JVC”. „Слава Богу!” - воскликнул я, когда понял, что передо мной поставлена настоящая, невыдуманная задача. Эффект от прослушивания приложенной к магнитоле рекламной кассеты был действительно замечательным. Сидя напротив обычной на вид магнитолы, я ощутил, как мотоцикл объезжает меня кругом, а самолет пролетает прямо над головой. Это должно было понравиться многим. Для меня же это был отличный шанс показать себя на новом месте. Кстати, к тому времени мне удалось существенно обновить коллектив своего подразделения.
Помню, как мы вскрыли магнитолу и даже нашли узел, в котором все происходит, но увидеть что-нибудь еще, кроме двух загадочных микросхем и нескольких конденсаторов, а тем более понять, как это функционирует, нам не удавалось. Разгадка пришла случайно: перелистывая у себя дома статью Шредера, я вдруг наткнулся на функциональную схему устройства для подавления перекрестных звуковых сигналов и очень краткое описание того, как эта схема может быть использована, если воспроизводить через пару громкоговорителей запись, выполненную с помощью искусственной головы. Я сразу понял, что это то самое. За воплощением дело не стало.
Для этого сгодились обычные операционные усилители отечественного производства. Демонстрация (в 1978 году) изготовленного нами макета бифонического процессора, как его именовали, вызвала в министерстве большой ажиотаж. О достижениях в области бифонии, непонятно каким образом, стало известно на „самом верху”. Помню, как меня и замдиректора по науке В. Колесникова пригласили в расположенный на территории Кремля музей-квартиру В. И. Ленина и поставили задачу: сделать из монофонического звучания голоса вождя бифоническое. Как я понял, возникла необходимость, чтобы вождь пролетариата, как бы крадучись, появлялся в самом неожиданном месте зала заседаний и произносил речь. Эта достойная самого крутого „хай-энда" задача показалась мне исполнимой лишь в отдаленном будущем, поэтому, предварительно отобедав с Колесниковым в кремлевской столовой - разумеется, с клубникой на десерт, - я от участия в проекте отказался. Но именно в то время окончательно решил, что пора брать инициативу в свои руки и внедрять в умы руководства идею создания звуковоспроизводящй аппаратуры, которую я тогда называл „супер-hi-fi” (слов „high end” я еще не знал).
Эту идею я пропагандировал сначала на уровне руководства ВНИИРПА, а затем в министерстве. Там идея была подхвачена С. Кудрявцевым и Ю. Тарасовым. События развивались стремительно. Подготовленный мною доклад о „супер-hi-fi” и перспективах его развития в СССР решено было заслушать на совещании у министра Э. Первышина. Для участия в совещании были приглашены непререкаемые авторитеты из ВНИИРПА: к. т. н. В. Колесников, к. т. н. И. Алдошина (заведующая лабораторией акустики), д. т. н.Л. Кононович (заведующий отделом радиоприемников). Доклад продолжался около 40 минут. В тот день я понял, что сыграл не по правилам. Не обещая быстрых успехов, я большую часть времени проговорил о подстерегающих нас трудностях, о необходимости закупки зарубежных средств измерения, а главное - и, наверное, зря - рассказал о загадочном ингредиенте X, о том, что для его поисков могут понадобиться годы.
Когда я замолчал, воцарилась мертвая тишина. Молчали непререкаемые научные авторитеты. Все ждали грома и молний. Наконец в тишине зазвучал голос министра. Поглаживая одной рукой другую, он довольно спокойно сказал: „О вас мне все известно, в том числе и о ваших достижениях в Судпроме. Если все, что вы сказали, правда, то нам не нужен „супер-hi-fi”, на который потребуются годы. За это время нас всех уволят, да и валюту на закупку средств измерений мы вам не дадим. Но сама идея неплохая, поэтому я предлагаю в сжатые сроки подготовить приказ по отраслевому управлению о создании в СССР „супер-hi-fi” и оформить технические задания на разработку его компонентов со сроком окончания опытно-конструкторских работ в 1981 году. Со всеми вопросами, касающимися финансирования этой тематики, обращаться к моему заместителю..."
Именно так в начале 1979 года был дан старт работам по созданию усилителя, который я, воспользовавшись своим отцовским правом, нарек „Сталкером" (тогда я был под сильным впечатлением от фильма А. Тарковского). Название вполне отвечало авантюрному духу всего проекта и ощущению, что нам придется блуждать по зоне, где законы объективного мира не всегда исполняются. „Сталкер” стал полигоном для удовлетворения за государственный счет моего любопытства, касающегося загадочного ингредиента X.
0